Для тех, кто хочет знать все о мировом финансовом рынке, рынке ценных бумаг, криптовалютах, участниках финансового рынка и его структуре.

Открытое письмо Рэю Далио о Биткойне

8

Открытое письмо гиганту хедж-фондо  Рэю Далио о его мировоззрении, о силах финансовой природы и о том, как Биткойну суждено изменить и то, и другое. Автором письма выступает основатель и гендиректор хэдж-фонда и консалтингового агентства Parallax Digital Роберт Бридлов.

Введение

Рэй, ваша способность проникать в тёмные сферы экономики и делиться её тайнами простым и понятным языком – это один из ваших величайших подарков человечеству. Вашими видео, опубликованными в открытом доступе исследованиями и книгами вы многим открыли глаза на тему, которую большинство считает сложной для понимания. Миру нужно больше таких первопроходцев, как вы, которые бы составляли доступные карты труднопонимаемой территории экономики. Макроэкономисты, академики и клерки центробанков в значительной степени полагаются на обманчивый язык и универсальное невежество общественности, которое позволяет им проворачивать схемы. Поэтому ваша работа по превращению этой эзотерической области в более экзотерическую форму похвальна.

Позвольте мне начать с того, что, как и вы, Рэй, я не считаю себя «всезнайкой» и в жизни и работе больше фокусируюсь на умении справляться с тем, чего я не знаю, вместо того чтобы полагаться на то, что я знаю. Такой подход хорошо согласуется с древней мудростью:

Знания конечны и не могут объяснить всего в мире, а часто и вовсе затемняют истину. Так что территорию экономики лучше исследовать с умом новичка, свободным от накопленного хлама, обычно называемого «общепринятыми представлениями». Именно с такой позиции я представляю вам это открытое письмо о вашем взгляде на Биткойн сквозь призму ваших заявленных принципов жизни и работы. (В этом письме я иногда обращаю свои комментарии к Рэю, а иногда к аудитории, так что, пожалуйста, отнеситесь с пониманием к такой смене перспективы).

Начнём с оценки Рэя с позиции меритократии идей, практикуемой в его фирме Bridgewater. Целью является честная оценка других, с максимальной искренностью и без предубеждений, чтобы обнаружить лучшие идеи – не ограничиваемые стратегией, политикой или иерархией, – которые затем можно проанализировать и, в случае их полезности, применить на практике. В культуре Bridgewater коммуникация происходит как сверху вниз, так и снизу вверх, чтобы люди чувствовали за собой право делиться своей точкой зрения. Для Рэя главное – это прийти к истине любыми необходимыми средствами, и я уважаю такой прямолинейный подход.

Ниже мы изучим всё это подробнее – так что приступим.

Анализ оценки Рэем Биткойна

  • Тема: Оценка Биткойна Рэем
  • От кого: Роберт Бридлав
  • Кому: Рэй Далио
  • Копия: Всем
  • Приложение: Оценка Биткойна Рэем (см. ниже)

Рэй, вы заслуживаете «двойку» за вашу оценку значения и перспектив Биткойна. Хотя нас очень мало, все, кто обладает необходимой глубиной понимания в области компьютерных наук, истории денег, теории игр, экономики и математики и потратил время на интенсивное изучение Биткойна (а времени на это требуется немало), согласятся с такой жёсткой характеристикой вашей недальновидной оценки этой знаменательной денежной инновации. Будучи вашим большим поклонником, я действительно убеждён, что, если вы бросите ещё один взгляд (долгий, твёрдый, вдумчивый взгляд), вы увидите свет. В частности, ваша оценка несостоятельна по следующим трём причинам:

  1. Вы утверждаете, что верите в «технологию блокчейна», несмотря на то что «технология блокчейна» зарекомендовала себя только как составляющая часть Биткойна. Вопреки «общепринятым представлениям», реальный прорыв – это не блокчейн, а Биткойн.
  2. Вы заявляете, что Биткойн может потеснить другая криптовалюта, хотя это очень маловероятно: Биткойн – это инновация, возможная только один раз и зависящая от предыдущих событий. Его критический прорыв в открытии абсолютной редкости – денежного свойства, никогда раньше не достигавшегося человечеством. Другого Биткойна быть не может, потому что абсолютная невоспроизводимость уже открыта. Приводимая вами аналогия iPhone и Blackberry неуместна, потому что Биткойн – это протокол, а не потребительский продукт.
  3. Вы утверждаете, что центральными банками будут выпущены валюты со стабильной ценой, и такие попытки, скорее всего, действительно будут предприниматься, но подобные валюты будут антитезой свободного рынка. Кроме того, ценовая стабильность – это иллюзия: обменный курс всех экономических товаров друг относительно друга подвижен. Деньги – это просто самый ходкий товар, поэтому обменные курсы (цены), выраженные в деньгах, обычно более стабильны, но всё же подвержены влиянию взаимодействия спроса и предложения. Поскольку Биткойн обладает абсолютной редкостью и не может быть остановлен, он, скорее всего, будет и дальше превосходить все другие денежные технологии на свободном рынке. Поскольку речь идёт о монетизации экономического товара в реальном времени, обменный курс Биткойна относительно различных фиатных валют, вероятно, какое-то время будет оставаться волатильным, но эта волатильность будет снижаться по мере роста рыночный капитализации Биткойна, что сделает его использование в качестве средства обмена более практичным, прежде чем будет достигнута достаточная сетевая стоимость, чтобы цены преимущественно выражались в биткойнах (что напоминает эволюционные стадии, пройденные золотом в процессе его монетизации).

Ваша оценка особенно разочаровывает по трём причинам: 1) вы неоднократно демонстрировали умение понимать, извлекать самое существенное и передавать чрезвычайно сложные экономические концепции в доступном широкой аудитории виде; 2) глубина ваших познаний в истории, экономике и динамике свободного рынка позволяет вам лучше понять возникновение и востребованность данного актива; и 3) ваши практически не имеющие равных влияние и репутация как лидера макроэкономической мысли, организационного инженера и культурного новатора – это бесценная платформа для донесения до масс тех тяжёлых последствий, к которым ведёт преобладающий сейчас экономический порядок, и того, как Биткойн способен их облегчить.

В настоящем открытом письме я покажу, что фундаментальные положения вашего мировоззрения, изложенные в вашей книге «Принципы» и других сочинениях, полностью согласуются с Биткойном – даже если вы пока этого не осознаёте. Я начну с двух вступительных разделов: о природе и истории денег и об общем функционале и экономических свойствах Биткойна, – которые могут быть пропущены читателем, который «уже упал в кроличью нору Биткойна», так сказать. После этого я поочерёдно рассмотрю и проанализирую многие из важнейших принципов Рэя для лучшего понимания их отношения к рынкам и Биткойну. Приступим.

Основы денег

(Можете пропустить данное введение в деньги и следующее за ним введение в Биткойн, если понимаете характеристики денег и общий функционал и экономические свойства Биткойна).

Деньги – это инструмент для перемещения стоимости во времени и пространстве (или пространстве-времени, поскольку, как объяснил Эйнштейн, они представляют единое целое).

Деньги – это эмергентное свойство бартера (прямого обмена), решающее проблему несовпадения потребностей. Они естественным образом развиваются на свободном рынке как самый ходкий экономический товар. Ничего не говоря об их происхождении, Рэй всё же понимает технические функции денег, как видно из видео с его оценкой Биткойна (см. видеоролик выше). Вот их главные функции*:

  1. Средство сбережения, позволяющее перемещать стоимость во времени (первая функция и эволюционная стадия денег).
  2. Средство обмена, позволяющее перемещать стоимость в пространстве (вторая функция и эволюционная стадия денег).

*Мы сознательно опустим третью функцию и эволюционную стадию денег – учётную единицу, – так как она не имеет отношения к нашему обсуждению.

Хотя задача денег всегда одна и та же: перемещать стоимость в пространстве-времени, – технология, выполняющая эту задачу, постоянно подвергается рыночному эволюционному давлению. Чем выше сопротивляемость технологии разбавлению стоимости со временем – будь то из-за подделок, инфляции предложения или порчи, – тем более эффективна она в роли средства сбережения. Когда средство сбережения накапливает достаточно стоимости, люди начинают использовать его в торговле. Чем шире принятие той или иной разновидности денег, тем выше её ценность как средства обмена, вследствие чего данный аспект её стоимости пропорционален числу участников денежной сети (пользователей). Когда денежная технология в виде экономического товара становится общепринятой в межличностном обмене (торговле), её называют «деньгами». Денежные технологии конкурируют за более широкое принятие на основе следующих свойств:

  1. Редкость: сопротивление манипуляциям денежной массой и, следовательно, разбавлению стоимости денежной единицы (сложность создания).
  2. Делимость: простота учёта и транзакций в разных масштабах (делимые и объединяемые единицы).
  3. Портативность: простота перемещения стоимости в пространстве (высокое отношение стоимости к весу).
  4. Долговечность: простота перемещения стоимости во времени (устойчивость к порче).
  5. Узнаваемость: простота отождествления и проверки денежной стоимости другой стороной транзакции (универсальная идентификация и верификация).

Из-за относительных преимуществ, предлагаемых конкурирующими денежными технологиями, экономический товар, используемый в качестве денег, со временем может меняться. В разные времена человечество использовало в качестве денег, среди прочего, ракушки, соль, скот, драгоценные металлы и правительственные бумажки. Конкурирующие денежные технологии подвергаются рыночному процессу, подобному ценообразованию на свободном рынке, где коллективные действия покупателей и продавцов постоянно сводятся к единой действенной переменной, называемой рыночной ценой. Лучше понять эту динамику можно благодаря аналогии: денежная эволюция приблизительно сравнима с эволюционным процессом коммуникационных технологий.

Какие бы средства ни использовались для её выполнения, задача коммуникационных технологий остаётся неизменной: перемещать информацию в пространстве-времени. Подобно рынку денег, между различными коммуникационными технологиями постоянно ведётся оживлённая конкуренция, где они подвергаются рыночному процессу ценообразования. Когда изобретаются новые технологии, они испытываются рынком посредством конкуренции и выживают или умирают в зависимости от своей относительной скорости, точности передачи сообщений, надёжности, отслеживаемости и мобильности. Поскольку задача у этих технологий одна, люди склонны сходиться к какой-то одной технологии, чему способствует сетевой эффект.

Сетевой эффект, определяемый как дополнительное преимущество для всех существующих участников сети от добавления нового участника, побуждает людей использовать лучшую коммуникационную технологию. По мере того как всё больше людей переходят на последнюю и лучшую технологию, это побуждает других делать то же самое, поскольку рост числа участников сети экспоненциально увеличивает число возможных соединений. Простой пример – телефон. Если существует всего два телефона, возможно лишь одно соединение. Если в сети пять телефонов, число соединений подскакивает до 10. А если в сети 12 телефонов, то число соединений снова экспоненциально увеличивается до 66, и т. д. (динамику сетевого эффекта объясняет закон Меткалфа).

Пример сетевого эффекта. изображения: Medium

Поскольку задача коммуникационных технологий, независимо от технического прогресса, остаётся неизменной (перемещение информации в пространстве-времени), та технология, которая лучше всего выполняет эту задачу, как правило, обретает первенство на рынке. Данная тенденция, усиливаемая сетевым эффектом, двигала эволюцией коммуникационных технологий от почтовых голубей до телеграфа и интернета. Это проявление динамики «победитель получает всё» (или «победитель получает большую часть»), свойственной многим сетям, включая сети коммуникационных и денежных технологий.

Как и коммуникационные технологии, денежные технологии имеют единственную цель: перемещение стоимости в пространстве-времени. Однако различные денежные технологии, выполняющие эту задачу, подвержены рыночному ценообразованию и, следовательно, со временем эволюционируют исходя из своих денежных характеристик. Среди характеристик денег первенство в определении вероятности успеха той или иной денежной технологии на свободном рынке принадлежит твёрдости (также известной как редкость или устойчивость). Данная характеристика наиболее важна, потому что она определяет полезность денег в качестве средства сбережения, а деньги, неспособные адекватно сохранять стоимость со временем, неизбежно неспособны эффективно перемещать стоимость в пространстве. Количественной оценкой относительной твёрдости, или редкости, конкурирующих денежных технологий служит отношение их резервов к притоку – показатель, также распространённый на рынках драгоценных металлов, таких как золото:

  • Под резервами понимается существующее предложение денежных единиц (например, унций золота, долларов США, биткойнов).
  • Приток – это новое предложение, создаваемое за определённый промежуток времени, как правило один год.
  • Для получения отношения резервов к притоку необходимо разделить предложение денежных единиц на его прирост (можно рассматривать этот показатель как обратный темпу инфляции).
  • Чем выше отношение резервов к притоку, тем выше твёрдость (редкость, устойчивость) денежной технологии.

Денежную твёрдость можно представить как сложность (или издержки) создания дополнительной единицы денежной технологии. Например, в основе денежной твёрдости золота лежат капитальные и операционные расходы на добычу одной его унции. Поскольку золотодобытчики всегда будут стремиться добывать его, пока дополнительные издержки на унцию не будут равны дополнительному доходу на унцию (другими словами, предельные издержки не будут равны предельному доходу), у них имеется постоянная мотивация максимизировать приток предложения, чтобы достигнуть рентабельности. В сравнении с коммуникационными технологиями, деньги демонстрируют более сильный центростремительный сетевой эффект типа «победитель получает всё», что побуждает пользователей сходиться к одному средству сбережения. Тех, кто не примет самые твёрдые доступные им деньги, ждёт обесценивание их средства сбережения теми, кто способен прибыльно его производить (когда предельные издержки меньше предельного дохода). Таким образом, твёрдые деньги – это всего лишь денежная технология, свободно выбираемая на беспрепятственном рынке как лучшее доступное средство сбережения. Исторически золото господствовало в качестве твёрдых денег именно благодаря лучшему отношению общих резервов к ежегодному притоку (Stock-to-flow) в сравнении с другими монетарными металлами.

Таблица для сравнения коэффициента коэффициент Stock-To-Flow для золота, серебра, палладиума, платины и Биткоина. : Medium

На свободном рынке люди естественно и рационально предпочитают сберегать стоимость, созданную их трудом, в денежной технологии, которую сложнее всего производить, поскольку создание новых единиц разбавляет стоимость существующих единиц у всех держателей данных денег. Поскольку золото демонстрирует лучшую денежную твёрдость, оно на протяжении истории неоднократно превосходило серебро и другие монетарные металлы. Конкурентное преимущество золота проистекает из теоретико-игровых аспектов эволюции средств сбережения.

Под воздействием сетевых эффектов и относительной нехватки ресурсов люди объединяются вокруг единого хранилища ценностей. : Medium

Поскольку золото практически неуничтожимо, почти все унции, добытые за всю человеческую историю, остаются частью его существующего предложения. И поскольку золото относительно редко в земной коре, ежегодный приток его предложения составляет лишь небольшой процент от существующих резервов. Вместе эти качества дают золоту самое высокое отношение резервов к притоку среди всех денежных технологий в мире (до Биткойна), что означает, что темп инфляции его предложения относительно низкий и предсказуемый. Именно благодаря лучшей твёрдости золото стало господствующей денежной технологией на свободном рынке.

Теория игр говорит – а история рынков доказывает, – что любой, кто может, например, заработать на добыче серебра, продавая его по цене, выше издержек добычи, имеет непосредственную финансовую мотивацию (сохранение стоимости со временем) сберегать вырученную прибыль в самой твёрдой доступной ему форме денег. Поскольку с такой суровой экономической действительностью сталкиваются все участники рынка, эта устойчивая мотивация провоцирует поток капиталовложений от серебра (или любой другой более мягкой денежной технологии) к золоту (или самой твёрдой доступной форме денег). Таким образом, свободно-рыночная конкуренция понуждает людей сходиться к единому средству сбережения и, следовательно, благоприятствует твёрдым деньгам. Это не удивительно, так как свободный рынок склонен сходиться к лучшим возможным технологическим решениям проблем, сбрасывая со счетов остальные. И точно так же, как деньги являются эмергентным свойством экономики прямого обмена (бартера), твёрдые деньги – это эмергентное свойство экономики непрямого (денежного) обмена.

Физическая природа золота даёт ему как преимущества, так и недостатки. Будучи драгоценным металлом, достигшим своей денежной стоимости на свободном рынке, золото представляет собой суверенную денежную технологию, что означает, что его стоимость, факторы доверия и транзакционная допустимость в качестве денег не подвержены контрагентским рискам. Другими словами, золото – это имущественные деньги или предъявительский актив. Если кто-то дал вам золотую монету и вы положили её себе в карман, то вы стали участником необратимой транзакции. Стоимость этой монеты определяется рынком, и тот, у кого она физически находится, считается её полноправным владельцем. Никакой банк или платёжный посредник не может цензурировать или отменить эту свободно-рыночную транзакцию. Чтобы хранить или тратить ваше золото, вам не нужно доверять никаким третьим лицам. Суверенность – это уникальное свойство предъявительских активов, таких как золото, серебро или алмазы.

И напротив, если кто-то даст вам доллар США, вы принимаете контрагентский риск со стороны американского правительства, способного разбавить его стоимость посредством инфляции предложения (как мы видим у всех фиатных валют на протяжении всей истории) или вообще аннулировать его стоимость (как мы видели, когда Индия демонетизировала банкноты в 500 рупий). Кроме того, если вы получили этот доллар США через платёжного посредника, такого как PayPal или Venmo, вы также подвергаетесь риску цензуры, отмены или отслеживания этого платежа. Даже если вы держите фиатную валюту в физическом виде, она уязвима к инфляции предложения, так как центральный банк может просто напечатать больше, украв содержащуюся в ней стоимость. Проводя транзакции в чём-либо, кроме предъявительских активов, ценящихся исключительно исходя из свободно-рыночной динамики, вы отдаёте свою личную финансовую суверенность эмитенту валюты и/или другим финансовым посредникам.

Хотя физическая природа даёт ему свойство суверенности, она также имеет характерные недостатки. Главный недостаток – это неоптимальная делимость. Поскольку у золота такое высокое отношение стоимости к весу, расплачиваться золотыми монетами, к примеру, за кофе непрактично. Именно этот недостаток золота исторически придавал серебру определённую полезность, поскольку у него отношение стоимости к весу намного меньше, что делает его более практичным в повседневных покупках (благодаря более высокой делимости и портативности), тогда как золото в основном предназначалось для расчётов по крупным транзакциям.

Проблема делимости золота была «решена», когда центральные банки стали выпускать бумажные валюты, полностью конвертируемые в золото. Так пользователи получили гибридную денежную технологию, обладавшую твёрдостью золота, одновременно предлагая даже ещё большую простоту проведения транзакций (высокую делимость и портативность), чем у серебра. Вследствие подрыва его предельной полезности бумажными валютами (а позже – электронными абстракциями бумажных валют), серебро было полностью демонетизировано, и в итоге весь мировой денежный рынок эволюционировал до золотого стандарта на основе бумажных валют.

Поскольку транзакции проводились в обеспеченных золотом бумажных валютах, всемирный золотой стандарт привёл к централизации золота в банковских хранилищах. Эти золотые запасы стали слишком соблазнительными, чтобы правительства и центральные банки смогли устоять против возможности их экспроприации, что послужило катализатором для практики частичного банковского резервирования, повсеместно распространённой в современной мировой экономике. Создавая больше валютных единиц, чем позволяли обеспечить их золотые резервы, правительства стали отменять конвертируемость валют в золото, кульминацией чего стало одностороннее решение президента США Никсона в 1971 г. об окончательной отмене привязки к золоту (хоть и заявлялось, что это временная мера).

Поскольку все другие валюты мира были привязаны к доллару США, этот финальный акт узурпации финансового суверенитета официально упразднил золотой стандарт во всём мире. Этот смертельный удар по денежной справедливости ознаменовал начало эры «политических долговых денег, обеспеченных будущими налоговыми поступлениями», которые закон сегодня нас всех заставляет использовать, – фиатной валюты. С фиатными валютами появилась неограниченная инфляция, периодически вспыхивающая по всему миру. Термин «инфляция» происходит от латинского глагола «inflare», означающего «раздувать». Это удачное описание, поскольку у инфляции фиатной валюты лишь один возможный исход – обесценивание.

Центральный банк некогда сделал многих зимбабвийцев первыми триллионерами. Наверняка и не последними в мире. : Medium

После отмены привязки к золоту доллар США потерял больше 97% своей относительной стоимости. Печатание фиатной валюты стало излюбленным оружием политических лидеров, позволяющим им продвигать свои программы и обогащаться. Оно также стало главным способом финансирования бесконечных войн. За последнее столетие центральных банков – хитро заполучивших власть над значительной частью мирового золота посредством принуждения и конфискации – наблюдалась беспрецедентная смертность из-за войн, рост имущественного неравенства и непрекращающаяся череда экономических взлётов и падений, движимых непрерывной маргинализацией бумажных валют, приведшей к появлению фиатных валют. Теперь всякое подобие денежной справедливости и здравомыслия уничтожено, и граждане, лишённые выбора, вынуждены пользоваться самой мягкой формой денег в истории.

Вскоре после последнего (и, пожалуй, крупнейшего) экономического спада, которому способствовала фиатная валюта, – Великой рецессии 2008 г., – когда центральные банки мира активно печатали фиатные валюты, чтобы рекапитализировать свои финансовые институты посредством теневого налога в виде инфляции, Сатоши Накамото выпустил в свет программный проект с открытым кодом. Он, она или они назвали его Биткойн.

Основы Биткойна

(Опять же, можете пропустить это введение в Биткойн, если понимаете его общий функционал и экономические свойства).

Биткойн можно представить как первое воплощение суверенных денег в цифровом виде. Его транзакции свободны от цензуры, необратимы и окончательны. Другими словами, биткойны – первый в мире цифровой предъявительский актив. Владение биткойнами осуществляется посредством обладания приватным ключом, представляющим собой буквенно-цифровую строку данных, которую можно хранить в аналоговой, компьютерной или даже человеческой памяти. Абсолютно редкая денежная масса Биткойна основана на самом фундаментальном товарном ресурсе во вселенной – энергии.

Отношение резервов к притоку Биткойна, показатель его денежной твёрдости, увеличивается (неизбежно) каждые 4 года, и будет в два раза выше, чем у золота, после понижающей корректировки (уполовинивания или «халвинга») темпа инфляции в 2024 г. Тогда Биткойн определённо станет самой твёрдой формой денег в истории. Бескомпромиссная, аполитическая денежная система Биткойна гарантируется неподлежащей взлому криптографией, что и обеспечивает неизбежность. Его не имеющая равных твёрдость возможна благодаря постоянно увеличивающейся сложности создания, требующего расходования реальной энергии в процессе, известном как доказательство выполнения работы. Такая привязка к экономической реальности называется «майнинг» («добыча»), отсылая к сложности добычи золота, и является ом денежной справедливости Биткойна.

Биткойн – это также первый в мире актив с идеальной неэластичностью предложения, поскольку изменения его цены совершенно не влияют на приток предложения. Это значит, что изменения спроса на биткойн могут быть выражены только в его рыночной цене. Если цена золота вырастет, приток его предложения увеличится, так как на рынок войдут новые золотодобытчики и станут рентабельными новые методы золотодобычи (поскольку производители смогут продавать свой продукт по более высокой цене), что будет оказывать понижающее давление на отношение резервов к притоку. В случае Биткойна, как бы ни росла цена, невозможно создать приток предложения, помимо математически гарантируемого и универсально прозрачного расписания эмиссии. Кроме того, более высокая рыночная цена означает лучшую безопасность сети Биткойна, обеспечиваемую ресурсами, выделяемыми на майнинг. Подобно хранилищу, чьи стены становятся толще с ростом хранимой в нём стоимости, Биткойн становится всё более безопасной денежной сетью с ростом его рыночной капитализации. Абсолютная неизменяемость алгоритмически гарантируемой денежной политики Биткойна движет благоприятным циклом, способствующим расширению его сети.

Гениальная комбинация невзалмываемой криптографии и экономических стимулов заставляет Биткойн непрерывно расти. : Medium

Предложение Биткойна обладает абсолютной редкостью, что означает, что его денежная политика (или денежная масса) фиксирована – будет создано только 21 млн единиц. До Биткойна разве что само время демонстрировало свойство абсолютной редкости. Это значит, что его отношение резервов к притоку продолжит расти и, в конечном счёте, станет бесконечным, когда где-то в середине XXII века будет создан последний биткойн. Денежная политика Биткойна становится самой надёжной в мире, так как она полностью прозрачна и неизменяема.

Биткойн противоположен правительственной денежной политике – неопределённой, непрозрачной и меняющейся в зависимости от прихотей бюрократов. В сущности, каждый из нас должен выбрать: доверять управление денежной массой прихотям корыстных бюрократов или незыблемым законам математики. Но, что бы мы ни выбрали, скорее всего, всем нам придётся принять суровую реальность лучшей твёрдости Биткойна, поскольку история учит, что экономические следствия твёрдых денег нельзя игнорировать. Как мы уже видели, на свободном рынке денег победитель получает всё. Критически важно, что Биткойн открыт, как разговорная речь, и находится выше регулирования и законодательных ограничений, оберегающих денежную монополию центральных банков.

Таким образом, Биткойн, самая твёрдая форма денег в истории, непосредственно конкурирует с правительственными деньгами, самой мягкой формой денег в истории. Если Биткойн продолжит существовать, он, скорее всего, будет и дальше превосходить золото и фиатную валюту на свободном рынке и его рыночная капитализация будет расти. Рано или поздно каждый держатель более мягких форм денег (будь то золото или фиатная валюта) столкнётся с суровой реальностью постепенного, а затем внезапного обесценивания его актива относительно неизменно ограниченного притока предложения Биткойна. Столкновение с этой суровой экономической реальностью будет устойчивым, и каждому из нас придётся иметь дело в той же математической и рыночной динамикой, которая катализировала эволюцию денег на протяжении истории.

Твёрдые деньги, выбираемые на свободном рынке, господствовали в течение первых 4900 из 5000 лет человеческой коммерческой истории, и всё указывает на их возвращение с появлением Биткойна. До правительственного вмешательства денежная масса не была политическим предметом, а управлялась теоретико-игровыми принципами – «политикой», восходящей к законам природы. С тех пор как правительства ввели денежную монополию в лице центральных банков, доверие их способности благоразумно поддерживать денежную массу устойчиво подтачивалось. Другими словами, Биткойн – это самая надёжная денежная политика в человеческой истории, подрывающая самую ненадёжную денежную политику в человеческой истории. Можно рассчитывать на то, что конкурентная динамика, свойственная рынку денег, будет разыгрываться так же, как было на протяжении всей истории, и денежная масса снова будет определяться свободным рынком, а не центральными планировщиками.

Вооружившись этими базовыми знаниями о деньгах и Биткойне, мы теперь углубимся в различные принципы, составляющие мировоззрение Рэя. В процессе этого исследования мы обретём более фундаментальное понимание истории, рынков и Биткойна. Начнём с самого известного культурного нововведения Рэя – меритократии идей.

Меритократия идей

изображения: brammels.com

На вершине мировоззрения Рэя находится культурная парадигма, которую он изобрёл в Bridgewater, – меритократия идей. Этот отличительный организационный стиль нацелен на устранение препятствий для свободного течения информации между людьми, таких как эгоизм, иерархия и личные интересы. Меритократия идей стремится к разумности и невосприимчивости к политике. Как пишет Рэй: «Мы смотрим на убедительность идей, а не на должность. Предпочтение отдаётся лучшим идеям – независимо от того, кто их высказал». В сущности, меритократия идей – это свободный рынок идей, где происходит их фильтрация посредством своего рода подобия естественного отбора. Вместо того чтобы наделять полномочиями по принятию решений иерархию должностных лиц, меритократия идей стремится взращивать среду, где идеи свободно конкурируют на основании их достоинств:

Не удивительно, что Рэй, будучи сторонником свободно-рыночного капитализма, разработал такой подход к организационной структуре, поскольку он доказал себя как самая эффективная система для большинства людей. В XX веке (неоднократно) было доказано, что свободные рынки (капитализм) функционируют лучше, чем рынки с центральным планированием (социализм). В сердце любой экономической системы лежит проблема правильной адаптации распределения ресурсов к обстоятельствам, с которыми сталкиваются люди в каждой конкретной точке пространства-времени. Другими словами, основная экономическая проблема сводится к тому, как лучше всего распределить текущие знания об относительной стоимости и редкости. Знания по своей природе чрезвычайно текучи: они находятся во множестве умов и постоянно меняются в соответствии с непрекращающимися межличностными взаимодействиями индивидов и их оценкой (и переоценкой) рыночной реальности. Задача экономической системы – сделать возможным быстрое, непрерывное и эффективное усвоение и распространение этих знаний, чтобы должным образом направлять действия предпринимателей.

Естественно, отдельные предприниматели лучше всего знакомы с экономическими условиями, характерными для их времени, места и индустрии. Почти ежедневно видя, слыша и осязая производственные факторы и влияния, свойственные их отрасли, предприниматели обретают и поддерживают глубокое понимание постоянно меняющихся условий, актуальных для выбранной ими специализации. Другими словами, знания имеют локализованное измерение: оно постоянно всплывает во всех точках пространства-времени, где происходит соприкосновение действий предпринимателей (включая решения и уступки) и экономической реальности (включая стоимость и редкость). Таким образом, знания по самой своей природе распределены между множеством умов. И свободные рынки, состоящие из действий предпринимателей, руководствующихся точными ценовыми сигналами (далее об этом будет сказано больше), способствуют лучшему усвоению и распространению этих локализованных знаний в экономике. Попросту говоря, свободный рынок фактически объединяет множество умов в единое целое.

изображения: etvita.ru

Капитализм – это экономическая система, использующая реалистичный, направленный снизу вверх подход к распределённой природе знаний. На свободном рынке каждый предприниматель может беспрепятственно действовать в собственных интересах в поиске прибыли. Сталкиваясь с вездесущей реальностью стоимости и редкости, действия предпринимателей, подобно действиям пилота, управляющего самолётом с помощью навигационных приборов, направляются соответствующими рыночными ценами. Таков свободно-рыночный капитализм: кажущееся хаотичным разнообразие предпринимательских решений, ценовых реконфигураций и потоков капитала, сливающихся воедино, гармонизируя индивидуальные и коллективные интересы.

К примеру, представим себе Ларри – фермера, выращивающего лимоны. Ларри, как фермера, в первую очередь волнует стоимость удобрений, земли и воды, и он внимательно следит за общей структурой своих издержек относительно ожидаемой рыночной стоимости его урожая лимонов, поскольку поддержание общего дохода выше общих издержек необходимо для выживания предприятия. Если наступит засуха, сделав воду более редкой, Ларри узнает об этой экономической реальности по росту цены на воду, что, в свою очередь, заставит его повысить цену продажи лимонов или сократить какие-то другие издержки, чтобы сохранить рентабельность. Важно, что Ларри может эффективно отреагировать на засуху исключительно на основе роста цены на воду, без прямого знания о засухе или её причинах. Когда предприниматели покупают и продают различные производственные факторы, соответствующие их специализации, знания в их уме принимают вид цен этих факторов и в таком виде распространяются остальным людям, взаимодействующим с ними на рынке.

По мере того как новый опыт предоставляет обратную связь, меняющую состояние знаний, предприниматели должны иметь возможность свободно принимать решения по своим экономическим делам, брать на себя риски в соответствии со своими соображениями и действовать без принуждения или насилия, способного расстроить их дела. Правительство должно выступать защитной силой, использующей свою монополию на насилие, чтобы предотвращать насилие в обществе, охраняя верховенство закона и право частной собственности. Беспрепятственная свободно-рыночная конкуренция предпринимателей гарантирует выживание и процветание исключительно тех, кто привносит в общество что-то ценное. Данный принцип невмешательства и взаимоуважения образует сущность подлинного свободно-рыночного капитализма. Следующий отрывок из искусного эссе «Я, карандаш» поэтично объясняет магию свободных рынков:

Полной противоположностью экономической системы свободно-рыночного капитализма выступает центральное планирование (социализм). Центральное планирование, как следует из названия, означает управление экономикой в соответствии с единым планом, направленным сверху вниз, авторитарным и неестественным образом. В социалистической экономической системе центральный орган владеет и распоряжается всеми производственными факторами общества (капиталом, землёй и, в конечном счёте, народом). Следовательно, этот централизованный орган (обычно состоящий из старых, чёрствых и бледных людей) самоуверенно предполагает, что обладает всеми знаниями и обратными связями, необходимыми для формирования полностью (и непрерывно) точной репрезентации постоянно меняющейся экономической реальности, в которой действует общество. Тогда как свободный рынок – это форма идеологической конкуренции (сродни меритократии идей), которая должна направлять действия предпринимателей в соответствии с экономической реальностью, центральное планирование больше напоминает идеологический тоталитаризм (сродни бюрократизму), ассоциируемый с традиционной организационной иерархией, где достоинства идей получают недостаточно внимания и подчинённые беспрекословно выполняют приказы начальства.

Полностью расходясь с реальностью, социализм несостоятелен, поскольку является плохой информационной системой: когда все производственные факторы находятся в одних руках, развитие ценовых сигналов, необходимых для адаптации к меняющейся рыночной реальности, подавляется. Это неизбежно ведёт к дефициту, массовому голоду и разложению общества, часто ассоциируемых с социализмом.

Эта фотография Северной и Южной Кореи в ночное время демонстрирует резкие различия между непрозрачным централизованным планированием на севере и капитализмом вместе со свободным рынком на юге. : Medium

Если XX век нас чему-то научил, так это тому, что свободные рынки лучше центрально планируемых практически по всем параметрам. Имея возможность свободно и естественно функционировать, рынки последовательно генерируют инновации, повышающие продуктивность, снижающие издержки и улучшающие качество жизни всех членов общества. Просто задумайтесь на минутку о том, насколько такие инновации, как автомобиль, смартфон и интернет, увеличили нашу личную свободу и обогатили нашу жизнь. А теперь подумайте, насколько неинновационными и неадаптивными являются такие правительственные функции, как транспортное управление, почтовая служба и центральные банки. Почему же, в свете неоспоримых свидетельств в пользу свободно-рыночной экономической системы, мы до сих пор терпим центральное планирование крупнейшего рынка – рынка денег, – важный вопрос, часто ускользающий от внимания. Опять же, деньги – это всего лишь технология для перемещения стоимости в пространстве-времени. Хотя это древняя (и, в некотором смысле, в значительной степени благодаря пропагандистам, загадочная) социальная технология, она не сильно отличается от всего остального, что мы сегодня производим и распространяем посредством свободно-рыночных механизмов по всему миру.

Если вернуться к согласованности свободного рынка с меритократией идей, мы приходим к двум полезным формулам. Прежде всего, меритократия идей состоит из трёх ключевых элементов. Как пишет Рэй:

Теперь давайте переведём это уравнение в сопоставимый свободно-рыночный формат:

Свободные рынки = правдивые ценовые сигналы + прозрачное и надёжное верховенство закона, право частной собственности и твёрдые деньги + процесс принятия решений с учётом «шкуры на кону»

Имея в виду эти уравнения, давайте теперь углубимся в каждую из их составляющих, чтобы получить ясное понимание меритократии идей Рэя и её отношения к свободным рынкам. Полностью раскрыв эти концепции, мы углубимся в другие принципы, лежащие в основе подхода Рэя к жизни и работе, используя их как фильтры для более полного изучения потенциального влияния Биткойна на все аспекты жизни.

Начнём наше путешествие с величайшего а свободы во вселенной – истины.

Абсолютная честность

фотографии: Unsplash

Первая составляющая меритократии идей Рэя – это абсолютная честность. Суть её в том, что для ориентирования в реальности и взаимодействия с ней критически важно её ясное восприятие. На рынках часто говорят, что «цена – это истина», что означает, что рыночная реальность выражается и оценивается ценой того или иного актива в конкретный момент. Возможно, вы помните из курса экономики, что рыночная цена представляет собой пересечение предложения (объективного качества) и спроса (интерсубъективного, или основанного на мнении, качества). Другими словами, цены – это пакеты данных, передающие информацию о редкости (которая объективна) и стоимости (которая интерсубъективна). Решения каждого предпринимателя о покупке или продаже определяются актуальными ценами и, в свою очередь, сообщают рынку состояние его экономических условий, которые затем влияют на аналогичный процесс принятия решений всех других предпринимателей на рынке. Это интерсубъективная стоимость. Эти решения основаны на фактической доступности времени, ресурсов и ноу-хау. Это объективная редкость. Данная обратная связь позволяет свободным рынкам динамически адаптироваться, формируя цены, точно отражающие экономическую реальность.

Вернёмся к нашему лимонному фермеру Ларри. Допустим, ураган уничтожил значительную часть урожая лимонов в Калифорнии. Снижение уровня предложения лимонов при неизменном уровне потребительского спроса неизбежно означает рост цен на лимоны. Рост цен мотивирует фермеров вроде Ларри выращивать больше лимонов, так как теперь за них можно больше выручить на рынке. С другой стороны, из-за более высоких цен потребители покупают меньше кислых жёлтых цитрусов. Когда люди реагируют на постоянно меняющиеся стимулы, отражающие переменчивую экономическую реальность спроса и предложения, свободные рынки адаптируются, чтобы максимизировать продуктивность и минимизировать издержки. Таким образом, ценовые сигналы служат динамической системой стимулов, уравновешивающей отклонения спроса и предложения на свободном рынке. Однако для поддержания их достоверности ценовые сигналы должны свободно выражаться в деньгах, не искажённых правительственным вмешательством.

Ценовой сигнал превращает экономическую сложность в простоту; он сжимает разнообразие рыночных реальностей в единую рабочую переменную – рыночную цену.

Точные ценовые сигналы возможны, только когда на рынке присутствует свободная конкуренция и он не подвержен правительственному вмешательству, такому как фиксирование цен, торговые ограничения или законодательная защита монополии. При подлинном свободно-рыночном капитализме большинство рынков сравнительно свободны от подобных искусственных препятствий, и ценовые сигналы, соответственно, преимущественно надёжно передают истину. Цены на лимоны, к примеру, отражают фактическую реальность спроса и предложения (или редкости и стоимости) в каждый конкретный момент. Однако рынок денег в современной экономике сильно отличается, и эти отличия отражаются на всех других рынках.

Деньги – это экономическая вода. Подобно тому как вода способствует движению органических химических веществ в жизненном цикле, деньги выступают посредником в обмене товаров, услуг и знаний на рынках.

Деньги, представляющие одну из сторон практически любого экономического обмена, составляют крупнейший рынок в мире. Во всех основных мировых экономиках этот рынок монополизирован центральными банками, что означает, что все формы денег, конкурирующие с фиатной валютой, запрещаются (см. E-gold). Как Рэй удачно подмечает: «Феодальная раздробленность контрпродуктивна и противоречит ценностям меритократии идей». Но по какой-то причине мы везде видим экономические феодальные владения, называемые национальными государствами, которые несовместимы с парадигмой свободного рынка (а следовательно, с парадигмой меритократии идей). Даже в США, где гордятся свободно-рыночным капитализмом, поддерживается социалистическая структура рынка денег. На этом рынке на ценовое выражение денег влияют следующие элементы:

  • Предложение – количество денег, доступных для ссуд (ссудный капитал).
  • Спрос – востребованное количество ссудного капитала.
  • Процентная ставка – цена, уплачиваемая за предоставление ссуды.

Центральные банки «управляют» рынком денег, контролируя предложение ссудного капитала и устанавливая процентную ставку (цену), по которой этот капитал может быть ссужен. Эти привилегии центрального банка гарантируются предоставленным государством правом на монополию, защищающим их фиатные валюты массового производства от конкуренции и избавляющим их от «шкуры на кону». Шкура на кону, важная концепция Нассима Талеба, – это свойство, основанное на симметрии, баланс стимулов и антистимулов: помимо возможного выигрыша, люди также должны наказываться, если что-то, за что они ответственны, пойдёт не так или навредит другим.

Шкура на кону – краеугольный камень надлежащим образом функционирующих систем, как органических, так и неорганических, и самая суть твёрдых денег. В случае золота издержки и риски его добычи составляют антистимулы, уравновешивающие стимулы его рыночной цены. Центральные банки, посредством различных схем и махинаций, присвоили себе рынок золота и разработали экономическую систему, где можно создавать деньги без шкуры на кону, что позволило им приватизировать прибыль с сеньоража и социализировать любые потери, вызванные инфляцией. Если имеющие последствия решения не принимаются людьми, зависящими от результатов принятых решений, то система уязвима к полному краху. Частые обвалы фиатных валют подтверждают неблагоприятную асимметрию такой модели для граждан.

Чаще всего, имея непосредственную финансовую мотивацию так поступать и не рискуя ничего потерять, центральные банки увеличивают предложение ссудного капитала и опускают процентные ставки ниже естественных уровней, провоцируя экспансию денежной массы. Важно, что экспансия денежной массы не создаёт нового богатства, поскольку «печатание денег» не вливает в экономику никаких новых производственных факторов, таких как инструменты, заводы, оборудование или человеческое время. Вместо этого экспансивная денежная политика лишь перераспределяет права на производственные активы от их полноправных владельцев к тем, кто первым получает вновь напечатанные деньги – как правило, банкирам, политикам и другим избранным, находящимся ближе всего к трубе ликвидности (из-за эффекта Кантильона). Как сказал Чарльз Холт Кэрролл:

Инфляция денежной массы – это нарушение права частной собственности, поскольку она перераспределяет богатство от его изначальных владельцев (многих) в руки приближённых к управляющим денежной системой (немногих). Но конфискация богатства посредством теневого налога в виде инфляции – это не единственный сопутствующий ущерб от экспансии денежной массы. Предприниматели, действующие в такой экономике мягких денег, легко вводятся в заблуждение ценовыми сигналами, неизбежно искажаемыми центрально планируемыми рынками фиатной валюты.

Чтобы понять это, давайте взглянем на мир глазами лимонного фермера Ларри: воодушевлённый «дешёвыми» кредитами, предлагаемыми местным банкиром, Ларри решает взять заём на расширение своей лимонной фермы. Он подсчитал, что, если взять взаймы достаточно денег под 3%, это позволит увеличить производительность фермы в 2,5 раза, при этом увеличив издержки (включая 3%, выплачиваемые каждый год банкиру) всего в 2,3 раза. Ларри рассчитывает, что такая экономия на масштабе (положительная разность 20% между ростом дохода в 2,5 раза и увеличением издержек в 2,3 раза) непосредственно увеличит его итоговую прибыль. Так что Ларри идёт к банкиру, чтобы подписать документы о займе, и приступает к расширению своего бизнеса. Поначалу кажется, что всё идёт гладко. Ларри начинает постепенно покупать дополнительную землю, удобрения и оборудование, необходимое для выращивания и продажи большего количества лимонов. Однако всё идёт наперекосяк, когда другие лимонные фермеры, прельщённые аналогичной перспективой прибыли, также берут кредиты на расширение своих ферм. Когда всё больше фермеров берут займы и конкурируют за те же активы для выращивания лимонов, начинается инфляция и цены растут, увеличивая издержки выращивания лимонов. Вскоре после вложения всего своего кредита в расширение фермы Ларри обнаруживает, что его издержки на самом деле увеличились в 2,8 раза, так как за те же производственные активы для выращивания лимонов конкурирует больше долларов. Постепенно, а затем внезапно деньги, которые Ларри взял взаймы, чтобы увеличить прибыль, начинают работать против него, поскольку его увеличившиеся мощности поглотили изначальную прибыль и теперь приносят убытки (отрицательная разность 30% между ростом дохода в 2,5 раза и увеличением издержек в 2,8 раза, за вычетом предыдущей прибыли). На этом этапе у Ларри нет другого выбора, кроме как поднять цены, урезать издержки, провести рефинансирование, продать ферму или объявить о банкротстве. Находясь в аналогичных условиях, другие проекты в других индустриях, введённые в заблуждение искусственно дешёвыми займами, также начинают нести убытки.

Очередь за хлебом на закате СССР. изображения: Livejournal

Одновременное повсеместное разорение перегруженных долгом проектов, таких как ферма Ларри, называется рецессией. Цикл взлётов и падений, к которому мы все привыкли в современной экономике, – это неизбежное следствие таких центрально планируемых манипуляций на рынке денег. В сущности, это ничем не отличается от дефицита, возникающего при фиксировании цены хлеба на искусственно низком уровне (что привело к массовому голоду в СССР). Искусственно заниженные процентные ставки не дают никаких преимуществ реальной экономике, а лишь распространяют искажённые ценовые сигналы, побуждающие предпринимателей браться за проекты, которые не могут принести прибыль из-за (труднопредсказуемого) влияния инфляции на издержки. Как и на всех хорошо функционирующих рынках, цена денег должна обнаруживаться и постоянно корректироваться на основе естественного взаимодействия спроса и предложения. Попытки центрального планирования этого рынка лишь искажают истину (ценовые сигналы), провоцируют чрезмерное кредитование и рецессии и вызывают (или, по крайней мере, усугубляют) цикл взлётов и падений.

Чем более непрозрачным становится предложение денег, тем более непрозрачными также становятся ценовые сигналы, которые они переносят от предпринимателя к предпринимателю.

Чем более непрозрачно текущее и будущее предложение денег, тем больше предпринимателей страдают от подобной близорукости и тем больше подавляется экономическая рациональность человеческих действий. Искажения ценовых сигналов наподобие тех, с которыми столкнулся Ларри, – это всецело результат непрозрачности «управляемой» (читай: манипулируемой) центральными банками денежной массы. Центральные банки способны проворачивать подобные схемы лишь благодаря законной монополии (искусственным препятствиям для свободно-рыночной конкуренции), защищающей их худшие денежные технологии (фиатные валюты) от конкуренции с лучшими технологиями (такими как золото) на рынке. Законодательная защита монополии препятствует ценообразованию на рынке денег (естественным процентным ставкам). Есть также многочисленные свидетельства об активном подавлении центральными банками цены золота для защиты фиатных валют (см. Gata.org). Кроме того, если бы денежные технологии свободно выбирались и оценивались на рынке, как было, когда золото продемонстрировало своё превосходство, то все могли бы более надёжно использовать деньги как средство сбережения, вместо того чтобы вынужденно перемещать их дальше по кривой рисков, вкладывая в акции, недвижимость и другие редкие активы, чтобы защитить своё богатство от инфляции, что ещё больше искажает цены. Насколько искажёнными стали цены – можно увидеть на примере растущего числа компаний-«единорогов».

Количество компаний, чья рыночная капитализация превысила 1 миллиард долларов. графика: CB INSINGHTS

Попросту говоря, цена – это истина. Искажённая денежная масса искривляет правдивость ценовых сигналов и запутывает предпринимателей. Таким образом, в сердце циклических взлётов и падений экономики находится это искажение фундаментальных сигналов, неправильно направляющее действия предпринимателей. В таких условиях денежного социализма попытка построить бизнес сродни попытке построить дом в юрисдикции, постоянно меняющей значения метрической системы. Как пишет Талеб:

Имея абсолютно фиксированное предложение, Биткойн восстановит ясность этих экономических сигналов, критически важных для правильного распределения капитала, оценки риска и предпринимательского планирования. Универсальные и неизменные измерительные единицы – секунды, метры, килограммы и т. д. – критически важны в экономике и промышленности. На этом фундаменте стандартизованных мер держится механизм глобальной коммерции: строители небоскрёбов и производители электроники и всевозможных других товаров полагаются на постоянство этих измерительных единиц, разыскивая компоненты и материалы по всему миру. Деньги также наиболее полезны, когда их предложение неизменно. Когда биткойн, будучи предельно объективным денежным средством, обретёт достаточную стоимость, чтобы мотивировать пользователей его тратить, выраженные в нём ценовые сигналы будут нести больше истины, чем какие-либо другие деньги в истории.

Биткойн – это денежный канал, свободный от шума неожиданных колебаний предложения, что неизбежно означает, что он передаёт самые чистые сигналы. Таким образом, Биткойн – идеальный носитель пакетов данных о стоимости и редкости, известных как ценовые сигналы.

Если вернуться к уравнению меритократии идей, то можно увидеть, что фиатная валюта противоречит абсолютной честности и соответствующим ей на свободном рынке правдивым ценовым сигналам. С другой стороны, Биткойн – самые честные деньги, какие только можно представить, поскольку все его составляющие, включая денежную массу, доступны для просмотра всем. В современном мире фейковых новостей, кликбейтов и хищения данных Биткойн – редкий пример честности. Центральные банки – полная противоположность. Они скрывают истину за всевозможными хитросплетениями.

Если деньги – это экономическая вода, то фиатная валюта мутная и непрозрачная, тогда как Биткойн кристально чист.

Прозрачность Биткойна уже пролила немало света на скрытную индустрию центральных банков и её теневую тактику, посодействовав возобновлению интереса к австрийской экономической школе и побудив целое поколение задаться вопросом: что такое деньги? Мы сможем ещё более ясно понять влияние Биткойна на мир, углубившись во вторую составляющую меритократии идей Рэя – предельную прозрачность.

Предельная прозрачность

фотографии: Unsplash

Изначально капитализм основывался на таких краеугольных камнях, как надёжное верховенство закона, право частной собственности и твёрдые деньги. Эти краеугольные камни соответственно обеспечивали людям ненасильственное разрешение споров, устойчивые к конфискации активы и твёрдое средство обмена. При сильных и надёжных правилах предприниматели могут свободно «играть в игру», накапливая капитал для себя и предоставляя любые получившиеся в процессе инновации всему обществу. Для эффективной работы предприниматели должны знать правила игры и должны быть уверены, что они не изменятся. Представьте себе, что казино по своему усмотрению каждый раз меняет достоинства комбинаций карт в покере. Без твёрдых правил, на которых можно строить стратегию, любой игрок быстро покинет игру. Стабильность в этих областях – одна из главных причин, почему США так привлекательны для инвестиций. По большей части, американские суды функционируют хорошо и решения по договорному праву беспристрастны. Исключение, конечно, составляет нарушение права частной собственности, являющееся следствием центрально манипулируемой денежной массы – другими словами, мягкости доллара США.

Согласно вам, Рэй: «Болезненный урок, который я извлёк из этой ситуации: никогда нельзя быть уверенным ни в чём. Всегда есть риски, которые могут проявиться в самый неожиданный момент, а потому лучше в любом случае считать, что вы что-то упускаете из виду». Американский доллар сейчас многими считается одной из самых беспроигрышных ставок в современном мире: он выпускается крупнейшей экономикой мира, «обеспечен» самым воинственным в мире налоговым управлением и практически повсеместно принимается как средство обмена. Кроме того, в результате одностороннего решения (и завуалированной угрозы применения силы) доллар США единолично господствует над важнейшим товарным ресурсом современной промышленной экономики: нефтью. Проблема кажущейся надёжности американского доллара в непрозрачности правил, управляющих его существованием. Сколько всего есть долларов? Сколько будет выпущено в последующие годы? Кто принимает решения? Кто зарабатывает на их выпуске? Несмотря на то что сегодня доллар – это база данных, поддерживаемая Федеральной резервной системой (ФРС), которая могла бы сделать её доступной для аудита, она отказывается это делать.

Вместо этого ФРС определяет денежную политику на совещаниях, проходящих за закрытой дверью, и сообщает о своих намерениях, используя двусмысленные и расплывчатые выражения. Противовесом этой непрозрачности выступает целая армия макроэкономистов, аналитиков и рыночных комментаторов, разбирающих детали заявлений центральных банкиров, включая не только их слова, но также тон, подачу и даже гардероб.

Представьте себе правительственное агентство, которому поручено определять цены, например, автомобилей исходя из несообщаемых критериев и за закрытой дверью. Спросите любого сторонника свободно-рыночного капитализма, хорошая ли это идея, – и он начнёт извергать жёлчь в ваш адрес за то, что вы вообще заикнулись о таком социалистическом методе управления производством автомобилей. Затем спросите его, будет ли хорошей идеей, если то же агентство будет контролировать цены на коммуникационные технологии, такие как ноутбуки и смартфоны. Вы встретите такой же ответ и (возможно) громкий американский боевой клич в поддержку свободно-рыночного капитализма. Наконец, осторожно укажите ему на то, что ФРС определяют цену доллара (процентные ставки), самого ценного экспортного рынка США, причём делает это исходя из несообщаемых критериев и за закрытой дверью. Хотя кейнсианцы проделали отличную работу, убедив многих в загадочной природе денег, последние представляют собой всего лишь инструмент для перемещения стоимости в пространстве-времени и, следовательно, должны оцениваться и выбираться на свободном рынке (как и всё остальное в подлинно капиталистическом обществе).

Солнечный свет – лучшая дезинфекция. Когда все видят критерии и процесс принятия решений, они заслуживают больше доверия. В случае Биткойна алгоритм, определяющий его денежную политику, совершенно прозрачен, что означает, что все могут согласиться с тем, что система справедлива и беспристрастна. Представляя собой денежный протокол с открытым кодом, Биткойн – это, в сущности, принцип предельной прозрачности в действии. Подобно разработанным вами, Рэй, управленческим инструментам, таким как «бейсбольные карточки», Dot Collector, Pain Button и т. д., Биткойн можно представить как инструмент для управления глобальной денежной политикой. Как машина, состоящая из программного обеспечения с открытым кодом и предпринимательских интересов, он выполняет работу, которой сегодня занимаются центральные банки, – поддержание денежной политики, достижение консенсуса по балансам счетов и способствование международным потокам стоимости, – не полагаясь на прихоти бюрократов, контролирующих государственную монополию на деньги. Биткойн – предельно прозрачная альтернатива непрозрачности центральных банков. Это маяк, возвышающийся над индустрией, намеренно окутанной тьмой. Правильно понятая, превосходная прозрачность Биткойна неизбежно улучшает его достоверность. И если это понять, то отрицать это будет невозможно.

Денежная политика Биткойна (расписание притока предложения) самая надёжная в мире, поскольку она полностью прозрачна и неизменяема. Биткойн противоположен правительственной денежной политике – неопределённой, непрозрачной и меняющейся в зависимости от прихотей бюрократов.

В контексте уравнения меритократии идей Биткойн восстанавливает устойчивость денег к конфискации, что даёт его пользователям более сильное право собственности в сравнении с фиатной валютой. Важно, что Биткойн также восстанавливает недостающий третий краеугольный камень капитализма в свободном в остальных отношениях мире: твёрдые деньги. Будучи экономическим товаром, подвергающимся монетизации на свободном рынке, с негибкостью предложения, превосходящей золото, Биткойн воскрешает триаду свободно-рыночного капитализма. Стоит повторить ещё раз: Биткойн абсолютно честен и предельно прозрачен.

Вы, Рэй, говорите: «Когда люди ничего не скрывают, они избавляются от стресса и способны выстраивать отношения, основанные на доверии». Прозрачность и надёжность – это самая суть денежной политики Биткойна. Он поистине уникален тем, что его предложение абсолютно предсказуемо и обладает абсолютной редкостью. Самая надёжная в истории денежная политика Биткойна превосходит нынешнюю самую ненадёжную за всю историю денежную политику. Он быстро подтверждает своё превосходство над центральными банками по всем параметрам – надёжность, предсказуемость, аудитоспособность, рентабельность и устойчивость к цензуре и манипуляциям, – что ещё больше подтачивает компетентность центральных банкиров, которая убывает с каждым напечатанным долларом.

Процесс принятия решений с учётом компетентности

Когда речь идёт о деньгах, то послужной список играет не последнюю роль. Человеческое доверие постепенно сходится к деньгам с самым стабильным обменным курсом – другими словами, к тому, что лучше всего сохраняет или наращивает со временем покупательную способность. В данном отношении золоту, определённо, принадлежит первенство, так как оно имеет более чем 5000-летнюю историю надёжной редкости и, следовательно, сохранения ценности. На протяжении последнего столетия примерно за унцию золота можно было купить дорогой мужской костюм, тогда как цена такого же костюма в долларах всё время росла. Лучшая по показателям фиатная валюта центрального банка в истории – это британский фунт, который за 317 лет своего существования потерял всего 99,5% стоимости. Если говорить о сохранении стоимости, то у золота имеется достоверный послужной список, тогда как фиатные валюты в этом отношении намного менее компетентны. Твёрдость денег, один из трёх краеугольных камней свободно-рыночного капитализма, была практически полностью скомпрометирована в результате государственной монополизации.

Для оптимального функционирования свободно-рыночного капитализма его три краеугольных камня – верховенство закона, право частной собственности и твёрдые деньги – должны последовательно применяться ко всем участникам рынка. Тогда как верховенство закона и право собственности в западном обществе (преимущественно) незыблемы, с центрально планируемой денежной массой всё с точностью до наоборот. Без достоверной информации об основных аспектах денежного управления (см. выше о предельной прозрачности) предприниматели вынуждены полагаться на другие средства защиты своего богатства от кражи или обесценивания. Пользователи фиатной валюты имеют, в лучшем случае, разве что ограниченную гарантию защиты их богатства от конфискации, цензуры, инфляции или подделки.

Фиатные валюты, хранимые в банках, подвержены риску конфискации или платёжной цензуры со стороны властей. При физическом хранении (например, под матрасом) фиатные валюты всё равно подвержены разбавлению стоимости посредством инфляции (узаконенной версии фальшивомонетничества). Хотя фиатные валюты имеют кое-какую физическую защиту от подделок (противозаконной версии инфляции), это игра в кошки-мышки, где фальшивомонетчики и власти постоянно пытаются перехитрить друг друга в сфере технологий верификации валюты.

Биткойн, с другой стороны, – это абсолютно твёрдые деньги, предоставляющие своим пользователям прочные гарантии. Он устойчив к конфискации, так как только обладатель приватного ключа (буквенно-цифровой строки данных) может предоставить цифровую подпись, необходимую для расходования средств. Транзакции Биткойна не могут цензурироваться ввиду пирингового и открытого характера его программной архитектуры. Полный иммунитет от непредвиденных изменений денежной массы гарантируется неподдающейся взлому криптографией и экономическими интересами майнеров, обеспечивающих безопасность сети. Наконец, поскольку правила, управляющие Биткойном, могут быть верифицированы кем угодно, где угодно и когда угодно, он полностью устойчив к подделке. Его предельно прозрачный характер делает Биткойн самой надёжной денежной технологией в истории. Денежная непрозрачность всегда ведёт к моральным рискам со стороны политиков.

Имея не одно десятилетие опыта непосредственного наблюдения за тем, как эти риски оказываются оправданными, Рэй говорит: «Работа политика очень сложна даже в период экономического благополучия и становится практически невозможной в кризис, а откровенная дезинформация в СМИ делает ситуацию ещё хуже». Так что напрашивается вопрос: зачем позволять политикам диктовать денежную политику? Сторонники свободно-рыночного капитализма не делают подобных уступок ни на каком другом рынке. Мы не доверяем совету управляющих, который бы говорил нам, сколько автомобилей производить или по какой цене продавать ноутбуки каждый год, так почему же мы должны доверять центральным банкам определение цен и производственных целей на крупнейшем в мире рынке? Как и в случае всех производственных решений, свободный рынок – представляющий коллективные интересы, интеллект и мудрость всех экономических участников – всегда является лучшим генератором (низких) компетентных цен, инноваций и потребительского удовлетворения.

Тот, кто контролирует денежную политику, – практически король мира. Как говорил банкир Майер Амшель Ротшильд: «Позвольте мне выпускать и контролировать деньги – и мне всё равно, кто принимает законы».

Поэтому большинство войн в мире велись за получение контроля над этой вожделенной короной. А чтобы контролировать денежную политику, необходимо господствовать над изначальным слоем денежного суверенитета на планете Земле – золотом. К примеру, во время Второй мировой войны Северная Америка стала стратегической географической тихой гаванью для европейских золотых запасов, чтобы спасти их от разграбления нацистами. В конце Второй мировой, когда США наконец вмешались, чтобы уничтожить измученных войной противников и провозгласить себя победителем, состоялась Бреттон-Вудская конференция, на которой новым самопровозглашённым королём – Америкой – были заново переписаны правила глобальной экономики. Данная конференция фактически утвердила ФРС в качестве всемирного центрального банка, а доллар США – в качестве мировой резервной валюты.

Даже тем, кто верит в денежный социализм, трудно отстаивать компетентность центральных банкиров. Вы, Рэй, говорите: «Оценивайте компетентность людей, которая зависит от их способности и желания говорить то, что они думают. Всегда принимайте во внимание их профессиональные заслуги». Если говорить о способностях, то центральные банкиры присвоили себе практически неограниченную свободу манипулировать предложением и ценой фиатной валюты. Однако они применяли эти привилегии исходя из (в значительной степени) несообщаемых критериев и известны своим завуалированным стилем коммуникации. Другими словами, центральные банкиры не слишком хотят говорить то, что они думают (что нарушает первое требование меритократии идей), и критерии их принятия решений окутаны ложью. Как писал Мишель Монтень:

Что касается заслуг, то центральным банкирам, пожалуй, принадлежит мировой рекорд по самой ужасной истории показателей. Поскольку репутацию невозможно напечатать, а необходимо заслужить в ходе честной жизни, неудивительно, что центральные банки в этом отношении были не слишком успешными. Исторически все фиатные валюты демонстрировали тенденцию к обесцениванию, что каждый раз лишь ещё больше дискредитировало данную денежную модель. ФРС, которой была доверена стабилизация цен и максимизация занятости, в обеих задачах потерпела фиаско, особенно после отмены привязки к золоту в 1971 г. Ниже вы можете видеть график роста индекса потребительских цен в США с 1775 года:

Инфляция доллара США (рост индекса потребительских цен) с 1775 по 2012 годы. : Бюро статистики труда США

Надёжность денежной массы, зависящей от мнения центральных банкиров, пропорциональна способности массово производимых ими постоянно смягчающихся фиатных валют сберегать стоимость. Основанная на фактах денежная масса Биткойна так же надёжна, как математика и термодинамика, обеспечивающие неизменяемость его реестра. Мнения подобны мягким деньгам: они легко могут разбавляться и искажаться. Факты же подобны твёрдым деньгам: они уходят корнями в научную реальность. Если по-простому: как вы считаете, лучше, чтобы крупнейшим рынком мира управляли мнения или факты? Покупка биткойнов – это покупка страховки от злоупотреблений центральных банкиров.

А главное, как можно верить в эффективность центральных банкиров, если у них совершенно нет шкуры на кону? Как говорит Талеб:

Полностью оторванные от последствий своих действий, которые возлагаются на граждан, центральные банкиры заинтересованы в поддержании статус-кво, чтобы сохранить свои рабочие места и «престиж». Деньги, крупнейший и важнейший рынок мира, просто не могут эволюционировать без практиков, подверженных реальным и мгновенным последствиям и уступкам. Попросту говоря, если у тебя нет шкуры на кону, то ты некомпетентен. Именно поэтому римские архитекторы должны были стоять под своими монолитными арками, когда убирали строительные леса. Такой (смертельный) антистимул для плохой работы творил чудеса, и некоторые из старейших арок, построенных подобным образом, до сих пор стоят, спустя больше двух тысячелетий. Если бы центральные банкиры подпадали под действие разрушения, которое они навлекают на центрально планируемые экономики, когда их решения оказываются неэффективными, то, возможно, мир до сих пор придерживался бы золотого стандарта и потребность в Биткойне была бы не такой сильной.

Центральные банкиры, выдающие себя за исцелителей экономических кризисов, на самом деле творцы этих катастроф. Количественное смягчение, программа освобождения от проблемных активов, политика нулевых процентных ставок и другие вмешательства навлекают на общество тяжёлые ятрогенные последствия. И вред ещё больше усугубляется агентской проблемой (у центральных банкиров нет шкуры на кону, а поэтому при управлении денежной массой имеет место конфликт интересов).

Таким образом, если говорить о формуле меритократии идей, очевидно, что центральные банки не удовлетворяют третьей составляющей – процессу принятия решений с учётом компетентности. Вместо этого преобладающий сегодня экономический порядок способствует тому, что мировой экономикой управляют наименее компетентные люди. Если перевести это в контекст формулы свободного рынка, то такой результат ожидаем, поскольку без принятия решений с учётом «шкуры на кону» политики страдают от агентской проблемы и становятся бессильными. В этом смысле Биткойн – полная противоположность: системой управляют операторы узлов и майнеры, имеющие шкуру на кону и поэтому более компетентные в принятии решений, подобно древним архитекторам, стоявшим под своими только что построенными арками.

Напомним, что мы начинали с уравнения:

Меритократия идей = абсолютная честность + предельная прозрачность + процесс принятия решений с учётом компетентности

В переводе в свободно-рыночный формат оно выглядит следующим образом:

Свободные рынки = правдивые ценовые сигналы + прозрачное и надёжное верховенство закона, право частной собственности и твёрдые деньги + процесс принятия решений с учётом «шкуры на кону»

Исходя из того, что мы уже узнали, мы можем также перевести эти уравнения в контекст центральных банков и Биткойна:

Центральные банки = неправдивые ценовые сигналы + прозрачное и надёжное верховенство закона, маргинализированное право частной собственности (из-за нарушений посредством инфляции) и мягкие деньги + процесс принятия решений с учётом агентской проблемы

Биткойн = (абсолютно) правдивые ценовые сигналы + прозрачное и надёжное верховенство закона, право частной собственности и (абсолютно) твёрдые деньги + процесс принятия решений с учётом «шкуры на кону»

Очевидно, что только Биткойн на 100% соответствует уравнению свободного рынка, тогда как фиатная валюта практически полностью ему не соответствует. Поскольку уравнение свободного рынка равнозначно уравнению меритократии идей, можно заключить, что Биткойн полностью согласуется с меритократией идей, как её сформулировал Рэй, тогда как фиатная валюта – нет.

Таким образом, благодаря математике, Биткойн – это и свободный рынок, и меритократия идей.

Поэтому, Рэй, если вы откровенно говорите о своих принципах, как вы можете не верить в Биткойн. Вы пишете: «Когда собеседник говорит: “Я убеждён, что…” – спросите его: “На какие данные вы опираетесь? На основе каких принципов мышления вы пришли к своему заключению?”» Так что позвольте мне спросить вас, Рэй: после безупречных показателей Биткойна на протяжении более чем десятилетия (время бесперебойной работы больше 99,98%, ни одного взлома, эволюция в самую безопасную вычислительную сеть в мире, рыночная капитализация порядка $200 млрд и общая сумма транзакций свыше $1 трлн), на основе каких данных и принципов мышления вы пришли к своему заключению о Биткойне?

Могу предположить, что, как и многие умные люди, вы, возможно, сбросили Биткойн со счетов ещё в самом начале. В соответствии с одним из ваших любимых принципов, я прошу вас непредубеждённо отнестись к Биткойну, и тогда вы увидите, что он сам есть воплощение непредубеждённости. Итак, давайте углубимся в данный аспект.

Непредубеждённость

Непредубеждённость – ключевой аспект как меритократии идей, так и эволюции. Данная концепция тесно связана с фильтрованием и многовариантностью, со своего рода некогнитивным разумом, присущим природным системам, которые имеют дело с множеством возможностей, что позволяет им «обучаться», принимая то, что работает, и отбрасывая остальное. Интересный парадокс обнаруживается в том, что эта открытость является ом непрозрачной логики природы. Как пишет Талеб:

Предубеждённость, с другой стороны, представляет жёсткую фиксацию на существующих знаниях, что исключает возможность обучения, инноваций и эволюции. Без культуры непредубеждённости организации неспособны должны образом обучаться и адаптироваться и начинают проигрывать более приспособленным конкурентам. Изолированные от рыночной дисциплины благодаря своей защищаемой законом монополии, центральные банкиры становятся слабоумными, а их денежные технологии – хрупкими и плохо адаптируемыми к изменениям пользовательского спроса.

Непредубеждённость – это постоянное состояние ума, ясное осознание многовариантности и свободы фильтровать, менять свои ментальные или организационные модели, реформировать свои прежние оценки условий на основе новой информации или нового взгляда на старую информацию (байесовский вывод).

Здесь мы видим неэффективность центрального планирования с ещё одного ракурса: двигаясь в соответствии с единственным, жёстким планом, экономика следует курсу, лишённому возможностей, и становится слепой к многовариантности и, следовательно, предубеждённой. Предубеждённость фатальна для институтов, инноваций и индивидов. Как сказал легендарный физик Ричард Фейнман: «Невозможно быть уверенным в своей правоте, можно лишь быть уверенным в своей неправоте». Именно поэтому непредубеждённость важна во всех сферах человеческой деятельности.

В технологической сфере непредубеждённость проявляется в виде открытых технологий, которые любой может изучить, изменить или улучшить. Рэй использует этот принцип в корпоративной культуре Bridgewater и в «управленческих инструментах», с помощью которых его команда принимает организационные и инвестиционные решения. Управленческие инструменты Bridgewater изначально открыты, что позволяет им постоянно адаптироваться, чтобы быть максимально полезными сотрудникам. Рэй говорит: «Поскольку логика создания алгоритмов открыта всем, каждый может оценить её качество и справедливость и внести собственные предложения». Принимая к этим управленческим инструментам принцип предельной прозрачности, Рэй стимулирует культуру непредубеждённости. Инструменты открыты для критики и изменений точно так же, как в его культурной парадигме идеи оцениваются открыто, исключительно на основе их достоинств. Такой подход гарантирует, что все будут понимать, почему организация действует тем или иным образом и способствуют ли инструменты достижению её целей.

В сущности, практика непредубеждённости помогает команде Bridgewater действовать в соответствии с меритократией идей. Компания Bridgewater фактически структурирована как открытая организация, чья команда обучается и развивается, «борясь с рынками, мысля независимо и нестандартно относительно своих инвестиционных решений, совершая ошибки, обсуждая их, чтобы докопаться до причины, придумывая новые, более эффективные методы операционной деятельности, систематически внося изменения, совершая новые ошибки и т. д.». Независимо от того, осознаёте ли вы это, Рэй, вы взращивали культуру, основанную на этике открытых технологий.

Открытые технологии доступны для проверки, а следовательно, необходимость в доверии в них минимизирована. Открытость позволяет поглощать обратную связь из множества ов, чтобы адаптироваться в ответ на изменение рыночных условий и пользовательского спроса. Такие технологии абсолютно прозрачны и аудитоспособны, что минимизирует необходимость доверять другим людям, используя их для взаимодействия. Минимизация доверия – одно из главных преимуществ золота, этой древней открытой денежной технологии. Поскольку торговые партнёры не всегда доверяли друг другу, они могли полагаться на естественные законы, ограничивающие предложение золота, и использовать проверенные временем методы проверки его подлинности (пока эту функцию не стали выполнять, а затем неоднократно нарушать, чеканные монеты), что минимизировало необходимость доверять контрагентам.

Закрытые технологии – это полная противоположность. Их пользователи должны доверять поставщику, они недоступны для аудита, а следовательно, плохо адаптированы к рыночным условиям и пользовательскому спросу. В случае фиатной валюты поставщик – монополист, и, как многим известно из основ экономики, монополист стремится максимизировать прибыль за счёт всех остальных. Фиатная валюта – это закрытая технология, законодательно защищённая от аудита и конкурирующих денежных технологий. Такая непрозрачность и рыночная изоляция не только замедляют темпы инноваций денежных технологий, но также подтачивают надёжность фиатных валют и подкармливают монополистов.

Глава Банка международных расчётов Агустин Карстенс. Просто отличный парень, кидающийся мягкими деньгами. : Medium

Вы, Рэй, говорите: «Процесс адаптации с помощью быстрого метода проб и ошибок бесценен», – и в этом сама суть открытости. Биткойн, будучи открытым, подобен языку. Его исходный код и история транзакций абсолютно прозрачны и могут даже быть напечатаны на бумаге (что интересно, так они подпадают под защиту согласно первой поправке к Конституции США). Кроме того, Биткойн поддерживает всемирная сеть программистов-добровольцев. Эти программисты имеют собственные интересы в том смысле, что они почти всегда сами владеют монетами и разделяют философию Биткойна, так что улучшение его функционала и расширение сети им выгодно. Работа этих программистов очень близка к подходу Рэя к развитию организации, где он создаёт системы, побуждающие других «честно говорить о том, о чём они думают, продуктивно обсуждать то, с чем они не согласны, быть готовыми менять своё мнение и иметь утверждённые способы принятия решений, если устранить противоречия не получается, чтобы можно было двигаться дальше без негативных эмоций». Опять же, Рэй, ваш подход к культуре и управлению согласуется с философией открытых технологий.

Рэй, почему вы считаете, что компания Bridgewater должна пользоваться преимуществами открытых инструментов, но общество должно страдать от закрытой фиатной валюты? Разве не должны граждане всех стран иметь доступ к самому открытому и качественному набору характеристик важнейшей технологии в их жизни – денег?

Открытость Биткойна – ключ к его конкурентному превосходству как денег. За последнее десятилетие глобальная армия программистов-добровольцев существенно улучшила полезность сети Биткойна. Но – и это важно – эти программисты не могут изменить правила Биткойна благодаря изобретательной реализации общественного договора. Кроме того, поскольку сетью Биткойна «управляют» все узлы, это согласуется с советом Рэя: «Убедитесь, что люди, руководящие другими, открыты для вопросов и комментариев подчинённых». Постоянный анализ и обратная связь от пользователей, каждый из которых имеет шкуру на кону и участвует в управлении, гарантируют, что Биткойн всегда функционирует оптимально или почти оптимально. И напротив, фиатная валюта со времени своего появления практически не знала инноваций.

Из-за его открытой природы Биткойн иногда называют «интернетом стоимости». Подобно тому как интернет представляет собой набор открытых протоколов обмена данными, Биткойн – это открытый протокол обмена стоимостью. Открытость гарантирует, что код Биткойна не может подвергаться манипуляциям, выгодным кому-то в ущерб другим. Фиатная валюта – полная противоположность. Её центральные планировщики, по собственному усмотрению и практически с нулевыми издержками, могут лишать денежную сеть стоимости, увеличивая её предложение (такие «технологические лазейки» возможны только в фиатной валюте). Что касается того, как уничтожить Биткойн, аналогия «интернета стоимости» также наводит на полезный сравнительный вопрос: как можно навсегда полностью отключить интернет во всём мире? Правительства имеют большой опыт ликвидации централизованных структур, но децентрализованный характер интернета и Биткойна во многих отношениях превосходит насильственную и принудительную власть правительств (именно поэтому Америка не может регулировать Биткойн).

Открытость Биткойна также делает его антихрупким, что означает, что враждебность его только закаляет. Вы, Рэй, говорите: «Ключ к успеху – это знание, как стремиться к большему и как достойно проигрывать». Открытые, децентрализованные цифровые инструменты, такие как Биткойн, уникальны в своей способности организовывать человеческую деятельность без центрального координатора в беспрецедентных масштабах («стремиться к большему»), а также становятся лучше перед лицом технических неудач («достойно проигрывать»). ами стресса для Биткойна могут быть внешние атаки на его сеть или попытки форка его блокчейна. После 11 лет почти безупречной работы в безжалостно враждебной среде Биткойн получил немало шрамов (Bitcoin Cash, SegWit и т. д.). Каждый раз, когда Биткойн выдерживает атаку, это укрепляет его репутацию как безопасного, надёжного и неизменяемого.

Биткойн – это технология, которая обрела стоимость на свободном рынке на основе своей надёжности в качестве денег. В отличие от фиатных валют, держащихся исключительно благодаря государственной защите от конкурирующих технологий, Биткойн продолжает существовать благодаря своим достоинствам. Биткойн – это свободный рынок превращения электричества в цифровое золото – он превосходит монопольные деньги по всему миру и делает рынок денег снова свободным (как мы видели в Позолоченный век). Подобно тому как интернет превзошёл интранеты, Биткойн превосходит фиатные валюты благодаря своей открытости и лучшим денежным свойствам.

Вы, Рэй, говорите: «Чтобы придерживаться принципа абсолютной непредубеждённости, вы должны настолько допускать то, что можете ошибаться, что это должно стимулировать других говорить вам об этом». Беспрепятственная конкуренция стимулирует других доказывать вашу неправоту на рынке, обнаруживая лучшие или более дешёвые способы производства или выполнения тех или иных действий – и это сама сущность свободно-рыночного капитализма. На по-настоящему свободных рынках индивиды максимально суверенны и безжалостно преследуют удовлетворение своих потребностей, так что предприниматели всегда должны стремиться предоставлять высокое качество по справедливой цене. Благодаря такому неослабевающему процессу свободные рынки генерируют качество, инновации и экономичность. На монополизированных рынках всё наоборот – они максимизируют прибыль монополистов за счёт потребителей посредством низшего качества (низкий уровень инноваций) и более высоких цен (рыночные искажения, вопиющие комиссии и конфискация стоимости из-за инфляции).

Вы, Рэй, говорите об открытых технологиях: «Конечно, ни одна система не идеальна, но эта исключает предвзятость и её выводы более объективны, чем решения авторитарного большого босса». Здесь вы описываете превосходство неизменяемой денежной политики Биткойна, которая совершенно свободна от произвольности, и её ориентации на стимулы (люди мотивированы использовать Биткойн) над произвольной денежной политикой центральных банков и её ориентации на антистимулы (те, кто пытается конкурировать с фиатными валютами или отказываются их использовать, наказываются). Кроме того, институциональная сеть, окружающая центральный банк, настолько сложна и непостижима, что это делает её предрасположенной к спекуляциям инсайдеров, накоплению системных рисков и краху. Такая запутанная и закрытая система бюрократична, неэффективна и хрупка.

Итак, непредубеждённость – ключ к адаптивности и, следовательно, долговечности природных систем. Биткойн, как открытые деньги, превосходен в этом отношении. А деньги возникли как естественный рыночный феномен задолго до правительств.

Вера в природу

«Всякий раз, когда я наблюдаю в природе что-то, что мне (или человечеству) кажется неправильным, я исхожу из предположения, что я ошибаюсь, и пытаюсь понять, почему природа сделала именно так и какое в этом рациональное зерно».

Приведённое здесь наблюдение Рэя согласуется с мудростью Талеба, который говорил: «Всё, что делает Мать-Природа, верно, пока не доказано обратное; всё, что делают люди и наука, ошибочно, пока не доказано обратное». Очевидно, что это обвинительный приговор фиатным валютам – неестественным деньгам, рождённым из неестественных законов. Золото и серебро, с другой стороны, стали естественными деньгами именно из-за естественных законов, неподвластных человеческому вмешательству и давших им свойства хороших денег. Подобно (преимущественно) бескомпромиссным законам, управляющим золотом, правила, управляющие Биткойном, основаны на (абсолютно) бескомпромиссных законах математики – фундаментального языка природы.

Вы, Рэй, говорите: «Природа действует в интересах всей экосистемы, а не отдельных видов, а большинство людей судят о том, что хорошо, а что плохо, исключительно с позиции, как это повлияет на них». Именно в этом проблема, когда людям доверяют управление денежной массой: они непосредственно мотивированы производить всё больше денег, использовать их для покупки твёрдых активов (таких как земля, золото и бизнес) и переносить издержки производства (разбавление денежной стоимости из-за инфляции предложения) на всех остальных участников рынка, которых законодательство обязывает пользоваться фиатными валютами, чья стоимость постоянно компрометируется.

Будучи социальной технологией, не менее фундаментальной для человеческого взаимодействия, чем разговорный язык, деньги, чтобы предоставить наивысшую полезность большинству людей, должны управляться правилами, которыми невозможно манипулировать так, чтобы было выгодно одним в ущерб другим. Как ни парадоксально, чтобы деньги были полезны большинству людей, управление их предложением не должно находиться ни в чьих руках. Именно поэтому золото стало деньгами на свободном рынке и даже сегодня остаётся единственным инструментом для окончательных расчётов между центральными банками. Золото, самые твёрдые природные деньги в мире, остаётся главной суверенной денежной технологией на Земле. С точки зрения бухучёта, где активы = капитал + обязательства, золото – это чистый капитал, поскольку при физическом владении с золотом не сопряжены никакие обязательства. Фиатная валюта, напротив, основана на долге, так как требует доверия эмитенту, его налоговым органам и платёжным посредникам.

Попросту говоря, золото – король естественных денег. Оно обрело роль денег в результате свободно-рыночных процессов, имеющих естественный характер. Фиатные валюты, с другой стороны, искусственны. Они могут существовать лишь в экономиках, где люди вынуждены их использовать из-за законов о платёжном средстве, контроля над движением капитала, конфискационных действий и других ограничений, подавляющих конкуренцию на рынке денег. Существование фиатных валют обусловлено человеческим эгоизмом, алчностью, жаждой контроля и протекционизмом.

Тогда как центральные банки превращают человеческую алчность в гонку обесценивания фиатных валют, что неизбежно дестабилизирует экономику, Биткойн превращает алчность в устойчивость и надёжность сети. Биткойн изобретательно комбинирует личную заинтересованность, присущую человеческой натуре, с электричеством и превращает их в неоспоримый реестр и расширение денежной сети. Сеть Биткойна – воплощение свободного рынка, где любой предприниматель с доступом к достаточно дешёвому электричеству и необходимому оборудованию может свободно войти на рынок в качестве майнера, что подрывает монополию на рынке денег на мировом уровне.

В этом смысле Биткойн – это фрактальный свободный рынок. Его сеть майнеров свободно конкурирует за производство обладающих абсолютной редкостью денег, существующих вне досягаемости поддерживающих монополию искусственных средств, этим самым перенося свои свободно-рыночные характеристики на всемирный рынок денег и предоставляя людям альтернативу денежному социализму.

Свободные рынки олицетворяют принцип естественной самоорганизации, где преследование индивидуальных интересов превращается в улучшение интересов коллективных (противодействие ятрогении, как сказал бы Талеб). Такой спонтанный порядок, генерируемый свободными рынками, существовал в той или иной степени с тех пор, как человечество стало заниматься торговлей. Свободные рынки – один из важнейших организующих принципов в мире, поскольку они превращают алчность в высшую производительность, низшие цены и поток инновационных идей. Зачем тогда терпеть несвободный рынок денег? Вы, Рэй, говорите: «Большинство людей притворяются, что действуют в ваших интересах, делая это в своих собственных». Как раз этим и занимались частные владельцы центральных банков на протяжении более чем столетия – действовали в собственных интересах под эгидой защищаемой государством монополии и в ущерб всем остальным. В этом смысле центральные банки, пожалуй, самая успешная афера таких масштабов за всю историю.

В природе, чтобы питаться, необходимо тратить энергию. Растения превращают солнечный свет в сахар, травоядные животные значительную часть жизни проводят на ногах, поедая траву, а хищники периодически напрягают все силы для охоты. Согласно первому закону термодинамики, во вселенной не бывает бесплатного обеда. Если создаётся иное впечатление, то можете быть уверены, что накапливаются скрытые риски, поскольку природа неизбежно действует в интересах всей экосистемы и рано или поздно восстановит равновесие – внезапно и резко, если дисбаланс будет достаточно большим. Центральные банки, благодаря своим печатным станкам, больше столетия наслаждались «бесплатным обедом», где контроль над активами постоянно перераспределялся от масс к немногим избранным. Биткойн – это (относительно) внезапный денежный феномен и экономически резкая сила, противодействующая банковским картелям и восстанавливающая равновесие глобального экономического порядка.

Майнинг Биткойна, часто демонизируемый как слишком расточительный, на самом деле может оказать очень благоприятное воздействие на мировую экологию. Хотя это пока убедительно не доказано, существуют исследования, поддерживающие это утверждение, и дедуктивные умозаключения указывают на его правоту. Вот отрывки из публикации на эту тему:

Что значит покупатель электричества последней инстанции? Ник Картер приводит полезный пример:

В этом смысле майнинг Биткойна так же естественен, как свободно-рыночные процессы, из которых он состоит. Вместо того чтобы нагревать океаны, майнинг Биткойна может на самом деле помочь нам их очистить. Рэй, я уверен, что такая перспектива должна воодушевлять вас, как любителя океанов. Возможно, вы просто недостаточно глубоко ознакомились с природой этих новых денег, чтобы понять их потенциальное влияние на окружающую среду? В конце концов, майнинг Биткойна – одно из самых эффективных применений энергии в мире, а ведь повышение коллективной энергоэффективности человечества – это главная цель мировой экономики.

В глубоком смысле, как говорит Брат Хасс, Биткойн – это природа, новая форма жизни – цифровой организм. Ральф Меркл, знаменитый криптограф и изобретатель носящей его имя «древесной» структуры данных, интересно описал Биткойн:

Биткойн, подобно молотку или колесу, – это технология, которая живёт по той же причине, что и любая другая технология: она полезна для тех, кто её использует. Биткойн можно понимать как спонтанно организующийся протокол, выступающий новой формой неподверженных инфляции денег и беспрепятственным платёжным каналом. Структурно сеть Биткойна отражает характерное явление, повсеместно встречающееся в природе – архетип децентрализованной сети.

По часовой стрелке сверху слева: человеческое сердце, молния, человеческий мозг, грибковая сеть мицелия, корни дерева, вид с воздуха на Большой Каньон, ветви дерева и космическая сеть галактических сверхскоплений в глубокой вселенной (самая большая наблюдаемая структура, до которой, по имеющимся данным, 1 миллиард световых лет). : Medium

Встречающийся в природе архетип децентрализованной сети предшествовал таким историческим инновациям, вызывавшим сдвиги парадигм, как железнодорожная система, телеграф, телефон, электросеть, интернет, социальные сети и теперь – Биткойн.

Хотя в наше время фиатную валюту часто принимают за «естественный порядок вещей» (ошибочная форма денежного актуализма), на самом деле всё с точностью до наоборот. Вы, Рэй, говорите: «Чтобы добиться успеха, нельзя идти на компромисс там, где компромисс невозможен». Как можно оправдать такой компромисс, как отмена конвертируемости долларов в естественные деньги, или такое сильное разбавление стоимости фиатных валют? Единственная цель подобных махинаций – дать банкирам, бюрократам и политикам возможность экспроприировать чужое, не возвращать свои долги и переносить реальные издержки на простых граждан. Фиатная валюта, далеко не естественная форма денег, пришла к мировому господству в конце длинной причинно-следственной цепочки, уходящей корнями в ущербную систему, побуждающую людей сужать временные горизонты своих действий и придерживаться ментальности нулевой суммы.

Цепочки причин и следствий

: Wikihow

Разные институциональные структуры и мотивационные системы вызывают разное человеческое поведение. Фиатная валюта – это последний и самый экстремальный акт манипуляции денежной массой – практики, которой предавались все, кто на протяжении истории получал такую возможность. Что интересно, чеканка монет возникла благодаря недостатку монетарных металлов – сложности проверки их стоимости и подлинности. В старину предприниматели доверяли «официальной печати», изображавшейся на монете (обычно с пафосным лицом императора), что превращало потребность проверять деньги в каждой транзакции в необходимость доверять заверенному государственной печатью удостоверению денежной стоимости. Практически везде, где начинали чеканить монеты, правители вскоре предавались «обрезыванию монет», периодически собирая монеты у населения и переплавляя их в новые версии с той же номинальной стоимостью, но с меньшим содержанием драгоценного металла, оставляя себе остаток с целью обогащения. Люди, разумеется, этому возмущались, так как подавлялось выражение их предпочтения твёрдых денег. Но этого и следовало ожидать от центрального планирования.

Когда речь идёт об экономических системах, свободные рынки делают потребительские предпочтения неопровержимыми, тогда как центральное планирование делает их несущественными.

Подобно современной инфляции, обрезывание монет представляло способ скрытого налогообложения населения посредством обесценивания валюты. Первым этой обманной практике предался печально известный римский император Нерон. Этим самым он создал опасный прецедент, которому подражали многие последующие императоры (а позже – центральные банкиры) в разные эпохи и в разных империях. Каждый раз, когда способность денег сберегать стоимость компрометировалась из-за обрезывания монет или инфляции предложения, рано или поздно общество, которое эти деньги объединяли, начинало рушиться. Централизация контроля над денежной массой всегда вела и будет вести к росту имущественного неравенства, поскольку те немногие (правители, политики, центральные банкиры), которые могут отнимать стоимость у многих (граждан), всегда поддаются этому соблазну. Рано или поздно такой паразитизм ведёт к социальным волнениям и, в конечном итоге, к перевороту.

Что интересно, когда проблема проверки монетарных металлов перенесла функцию денежного доверия на государственные монеты, это дало демагогам средства для нарушения доверия, которое внушали их «официальные печати», с целью обогащения. Если бы исторически существовала технология, достаточно устойчивая к подделке и конфискации (как Биткойн), то правительства, быть может, никогда бы не стали таким значительным институтом в человеческом обществе. Возможно, в это сложно поверить, но это так. Отсутствие надёжных денег привело к расцвету государств. Появление идеально надёжных денег может в качестве побочного эффекта сделать государственную модель устаревшей.

Деньги – это механизм, с помощью которого люди оценивают своё время и обмениваются им. Это структура доверия, посредством которой люди взвешивают альтернативные издержки и решают, куда вкладывать свои конечные энергии и капитал. Когда правители манипулируют этим механизмом взаимодействия, общества, использующие смягчающиеся деньги, начинают разлагаться, так как доверие валюте подтачивается, что препятствует торговле и обращает вспять разделение труда. Вследствие этого растут цены и наступает экономический кризис. Неправильно направленная в центрально планируемую экономическую систему вместо свободного рынка, алчность становится саморазрушительной.

Алчность разрушает фиатные валюты, но в то же время обеспечивает безопасность сети Биткойна.

Вместо того чтобы усвоить исторические уроки, центральные банки довели денежный паразитизм до беспрецедентных крайностей. Согласно вам, Рэй: «С 1950 по 1980 год колебания национального долга, инфляции и экономического роста шли волнообразно по нарастающей, когда каждая последующая волна оказывалась больше предыдущей, особенно после того, как в 1971 году доллар лишился золотого обеспечения». Единообразное движение этих экономических сил не было случайным. Отменив привязку к золоту в 1971 г., Никсон направил мир по необратимому курсу, отличающемуся всё большими рецессиями и раундами количественного смягчения в попытке их компенсировать. Этот смертельный удар по золотому стандарту толкнул мир на неизведанную денежную территорию и стал причиной множества экономических и социальных проблем. Здесь мы отметим лишь некоторые из них.

Когда функция денег как средства сбережения нарушилась, люди стали использовать для этой цели своё жильё, что способствовало возникновению пузыря недвижимости, лопнувшего в 2008 г. с катастрофическими последствиями.

Вышеупомянутый пузырь на рынке жилья рассказывает ещё одну историю о болезнях фиатных денег: когда люди используют жилую недвижимость в качестве хранилища стоимости, независимо от того, проживают они там или нет, они без необходимости раздувают цену жилья, хотя это одна из основных человеческих потребностей. Таким образом, центробанки порождают проблемы бездомных. : Fred

Из-за отрыва денег от реальности контроль над производственными активами с каждой экономической рецессией и каждым раундом печатания денег постепенно переходил во всё меньшее число рук (вследствие эффекта Кантильона). Это привело к беспрецедентному рассогласованию роста производительности и зарплат.

Соотношение роста производительности и зарплат с 1948 по 2017 годы. : Институт экономической политики США

Расхождение производительности и заработка означало, что всё больше ценности оказывается у самых богатых за счёт самых бедных.

Подобные искажения и перераспределение богатства – это неизбежные следствия денежного центрального планирования. Манипулируя ценой денег (процентными ставками), центральные банки подстёгивают чрезмерные займы, неэффективное распределение капитала и рыночные искажения. Удерживая процентные ставки ниже естественного уровня (на пересечении кривых спроса и предложения ссудного капитала), центральные банки нарушают естественные причинно-следственные цепочки, поддерживающие динамическое равновесие рынков. Вследствие этого поведение рыночных цен начинает больше зависеть от денежной политики, чем от кривых спроса и предложения. Рэй лично был свидетелем этого: «В 1978-1980 годах (как в 1970-1971-м и в 1974-1975-м) разные рынки начали синхронное движение, поскольку на них гораздо большее влияние оказывали колебания денежно-кредитной политики, чем их индивидуальное соотношение спроса и предложения». Такая причинно-следственная связь существует и сегодня и становится всё более очевидной, если смотреть в правильном ракурсе.

Корреляция настолько же очевидна, насколько необходимость иметь зонтик в Сиэтле. : Medium

Такие рыночные искажения были бы невозможны в мире со свободным рынком денег. Свободные рынки с безжалостной эффективностью устраняют избыток и способствуют оптимальному распределению ресурсов. Как следствие, они способствуют развитию твёрдых денег, поскольку люди естественным образом выбирают в качестве денег наиболее ликвидный актив, лучше всего сберегающий стоимость. Твёрдые деньги устраняют рыночные искажения, поскольку их спрос и предложение остаются укоренёнными в экономической реальности, вне пределов досягаемости корыстных центральных планировщиков. Попросту говоря, перейдя на свободно-рыночные деньги, такие как Биткойн, можно упразднить главный движитель имущественного неравенства – инфляцию денежной массы.

Чтобы лучше понять глубинную причину имущественного неравенства, мы используем подход, отстаиваемый вами, Рэй, когда вы говорите: «Глубинная причина кроется в характеристиках, а не в действиях, поэтому задавайте вопрос «почему?», пока не дойдёте до сути». Приступим же к нашему анализу:

Процедура обнаружения глубинной причины:

Главная причина социальных волнений и дезинтеграции общества – имущественное неравенство. Вызывает обеспокоенность, что это неравенство растёт в развитых экономиках мира.

Почему имущественное неравенство растёт?

Имущественное неравенство уходит корнями в монархическую историю человечества. Хотя экономическое неравенство отчасти естественно, так как люди рождаются с неравными навыками и предрасположенностями, наблюдаемые в современности его (растущие) уровни – это аномалия. Сегодня большая часть производственных активов находится в руках небольшого числа людей. При системе денежного центрального планирования это небольшое число людей имеет привилегированный доступ к вновь напечатанной фиатной валюте, что представляет перераспределение производственных активов тем, кто получает эти новые деньги первыми, за счёт тех, кто получает их позже (эффект Кантильона).

Почему небольшое число людей имеет привилегированный доступ к вновь напечатанным деньгам?

Те, у кого больше всего контроля над производственными активами, воспользовались своим положением, чтобы монополизировать рынок денег. Их положение подкрепляется посредством механизмов лоббирования, системы институциональной коррупции, сильно влияющей на государственную политику в угоду частным интересам финансистов. После упрочения монополистического положения денежная политика используется как средство неявного налогообложения всего населения ради ещё большего обогащения (опять же, из-за эффекта Кантильона).

Почему существует узаконенная монополия на деньги?

Опять же, те немногие, кто владеет большинством производственных активов в обществе, способны (сильно) влиять на законодательство, в рамках которого они действуют. Естественно, они предпочитают законы, благоприятствующие их интересам. Главный среди их интересов – способность конфисковать богатство посредством инфляции. Это привилегированное положение защищается посредством государственной монополии на насилие. Инфляция позволяет ранним получателям новой ликвидности бессрочно отнимать богатство у всех участников рынка, вынужденных использовать фиатную валюту, – тем, кто отказывается её использовать, грозит тюремное заключение или другое суровое наказание.

Почему для защиты узаконенной монополии на деньги применяется насилие?

Главная причина подобного насильственного принуждения – страх, свойственный эгоистичному человеческому поведению. Люди естественным образом стремятся обезопасить себя от неопределённости, присущей будущему. В этом отношении деньги, инструмент чистого выбора на рынке, являются конечной страховкой от будущего. Используя правительственную монополию на насилие, частным интересам постепенно удалось монополизировать рынок денег, заблокировав его естественный курс. Попросту говоря, центральные банки получили абсолютную власть, которая, как мы знаем, развращает абсолютно. Фиатная валюта – конечное выражение динамики несвободного рынка.

Из нашего анализа следует, что главная причина растущего имущественного неравенства – несвободный рынок денег. Фиатная валюта – инструмент ограничения свободы и конфискации богатства. Биткойн, как и его предшественник золото, – это исключительно свободно-рыночные деньги, инструмент максимизации свободы и сохранения богатства.

Денежная инфляция, уникальное свойство центрально планируемых денег, – это исключительно средство конфискации богатства. Она не даёт людям ни единого равновесного преимущества. Практически безграничная власть, которую даёт контроль над печатными станками фиатной валюты, – это и есть настоящая причина её существования и монополизации. Это одновременно цель и средство денежного социализма. Фиатная валюта – это правительственный инструмент налогообложения, контроля и манипуляции народом. Томас Джефферсон предупреждал:

«Если американцы позволят частным банкам контролировать выпуск своей валюты, сначала посредством инфляции, затем – дефляции, банки и корпорации, которые вырастут вокруг них, лишат людей всякого имущества, пока их дети не проснутся бездомными на континенте, завоёванном их отцами… Я считаю, что банковские институты опаснее для наших свобод, чем регулярные армии… Полномочия по эмиссии денег должны быть отняты у банков и возвращены народу, которому они по праву принадлежат».

Пытаясь осуществлять центральное планирование денег, человечество маргинализирует собственный потенциал. Хотя Биткойн продемонстрировал своё пренебрежение законодательными ограничениями, защищающими фиатные валюты, невозможно знать, какую денежную технологию выбрал бы рынок естественным образом без правительственного вмешательства. Монополизация увеличивает издержки и подавляет инновации, что представляет полную противоположность эффекта свободных рынков. Неизбежное катастрофическое следствие монополизации – вырождение, тогда как свободные рынки ведут к его противоположности – эволюции.

Эволюция

Изменения – единственное, что никогда не меняется. Когда что-то перестаёт меняться, оно перестаёт существовать. Следовательно, всё существует в состоянии эволюции либо вырождения.

Всё меняется, будь то к лучшему или к худшему. Вы, Рэй, пишете: «Размышляя об эволюции, я понял, что этот процесс касается не только форм жизни. Технологии, язык, как и всё остальное, тоже подвержены эволюции». Деньги, как и разговорная речь, – это информационный протокол. Но, в отличие от речи, деньги в процессе своей эволюции были воплощены во множестве различных форм. Ракушки, соль, скот, бусы, камни, драгоценные металлы и правительственные бумажки выполняли функции денег в разные исторические периоды. Даже сегодня спонтанно возникают локальные формы денег, такие как предоплаченные минуты мобильной связи в Африке или сигареты в тюрьмах. Разные денежные технологии постоянно конкурируют друг с другом, подобно тому как животные соперничают в экосистеме. Только вместо еды и половых партнёров денежные товары конкурируют за веру и доверие людей.

Исторически денежные технологии, которые производить сложнее всего, при прочих сопоставимых характеристиках (долговечность, делимость, портативность, узнаваемость), превосходили формы, которые производить легче, и начинали преобладать на свободном рынке. Такой актив – технология, обнаруживаемая в процессе рыночного естественного отбора, – называется твёрдыми деньгами.

Как мы уже знаем, появление фиатной валюты стало результатом присваивания правительствами золота, которое обрело глобальное господство на свободном рынке благодаря своей наибольшей редкости в сравнении с другими монетарными металлами, которые, в свою очередь, демонстрировали лучшие денежные характеристики в сравнении с другими денежными технологиями (такими как ракушки, соль, скот и т. п.). Выпуская бумажные деньги, конвертируемые в золото, правительствам удавалось устранить один недостаток – неоптимальную делимость. Однако в итоге правительства упразднили конвертируемость бумажных денег в золото, положив начало эре фиатной валюты. Отсутствие редкости давно положило бы конец фиатной валюте, если бы не направленные против конкуренции усилия правительств на рынке золота (опять же, см. Gata.org). В этом смысле золото – это последние свободно выбранные на рынке деньги, а фиатная валюта всего лишь призрак этого монетарного металла с многотысячелетней историей. Как описывает Талеб:

На свободном рынке конкуренция генерирует информацию, которая оживляет инновации – разновидность эволюции, осуществляемой человеческими руками. Полностью изолированные от рыночной дисциплины посредством узаконенной монополии, выпускаемые центральными банками фиатные валюты сильно смягчаются, как в стоимости, так и в функционале. Это не удивительно: любая сложная система – будь то технология, экономика или организм, – изолированная от влияния сил конкуренции, будет со временем естественным образом вырождаться. Вы, Рэй, заметили: «Одна из самых больших загадок природы заключается в том, как система, состоящая из отдельных организмов, действующих в собственных интересах без понимания, что происходит, и руководства, способна оставаться функциональным и развивающимся единым целым. Я не эксперт в этом вопросе, но, мне кажется, это происходит благодаря тому, что эволюция создала: а) стимулы и взаимодействия, ведущие к тому, что отдельные организмы, преследуя свои интересы, добиваются того, что хорошо для всех; б) процесс естественного отбора; в) способность к быстрым экспериментам и адаптации». Эта удивительная динамика лежит в основе свободно-рыночной конкуренции, открытой адаптации и Биткойна, который, как мы видели, представляет собой одновременно свободный рынок и открытые цифровые твёрдые деньги.

Биткойн – это эволюционный скачок вперёд для денег: он сочетает делимость, долговечность, портативность и узнаваемость чистой информации с абсолютной редкостью времени, образуя самую безупречную денежную технологию, какую когда-либо видел мир.

Вы, Рэй, говорите об эволюции: «Я понял, что процесс передачи знаний можно сравнить с процессом передачи ДНК – это гораздо важнее отдельного человека, потому что знания остаются и после смерти». Рэй, не пора ли человечеству перейти на деньги, существующие вне схем, махинаций и манипуляций тех, кто способен контролировать механизмы управления ими? Построив развитый денежный общественный договор на неизменяемом наборе правил, можно упразднить мотивацию бороться за золото или статус международной резервной валюты и, следовательно, улучшить способность человечества к сотрудничеству, что, в свою очередь, подчеркнёт разделение труда, поднимет производительность и увеличит совокупное создание богатства во всём мире. Пришла пора, когда деньгами могут управлять правила, а не правители, и Биткойн даёт нам возможность раз и навсегда осуществить этот переход. Представьте, сколько человеческой изобретательности может быть высвобождено в мире, если упразднить потребность в тех, кто определяет денежную политику, в армии аналитиков, следящих за ними под микроскопом, и в сильно искажённых из-за мягких денег ценовых сигналах.

Каждый из нас – узел информации, биологическая машина, выражающая нашу генетику, опыт и идеи; в наших лучших коллективных интересах минимизировать препятствия для выражения, такие как политика, иерархия и нелегитимные институты. Ноам Хомский говорил:

Способы организации, отдающие предпочтение основанной на заслугах конкуренции и полагающиеся на естественный отбор идей, содействуют процветанию. Такова парадигма свободного рынка (и меритократии идей): беспрепятственный обмен всегда лучше такого, где есть централизованное посредничество, регулирование или манипулирование. В отличие от когнитивного обучения, эволюция не различает наблюдателя и наблюдаемое, что позволяет ей обучаться, усваивая успехи и неудачи своих составляющих (клеток, индивидов, обменов или бизнесов) через фильтр естественного отбора и включая их в собственную форму (тело, общество, рынок или экономику).

Глобальные свободные рынки, координируемые посредством правдивых ценовых сигналов, можно представить как коллективный разум, состоящий из бесчисленных межличностных обменов; органичную, выстроенную снизу вверх систему, где ресурсы, риски и время оцениваются и распределяются согласно экономической реальности, с которой имеет дело общество. Этот коллективный разум – макрокосм, состоящий из микрокосмов наших индивидуальных разумов, которые естественным образом эволюционировали снизу вверх. Существуя как нелегитимные, закрытые экономические феодальные владения, денежные монополии центральных банков препятствуют естественному отбору и уменьшают эволюционный потенциал нашего глобального коллективного разума.

Вы, Рэй, заметили: «Развитие «универсального мозга» шло снизу вверх, то есть низшие структуры – эволюционно самые старые, а верхние – самые молодые». Почему совокупность человеческих экономических действий должна развиваться по-другому? Свободные рынки делают возможным обнаружение цен и технологий снизу вверх благодаря полному отсутствию централизованного управления. Твёрдые деньги всегда развивались на свободном рынке и являются нормой человеческой истории. Только в последние сто лет они были так явно присвоены небольшим числом людей за счёт всех остальных. Если использовать дарвиновскую аналогию: золото – результат естественного отбора, а фиатные деньги – искусственного. Точно так же как человечество вывело породистых собак из волков или генетически модифицированные семена из встречающихся в природе растений, оно создало фиатную валюту из золота. Биткойн, как беспрепятственные свободно-рыночные деньги, проходящие естественный отбор на рынке, можно в этом смысле рассматривать как воскрешение твёрдых денег в современном мире, естественное возвращение к свободно-рыночным основаниям денег посредством развитой (и продолжающей эволюционировать) денежной технологии.

Будучи твёрдыми деньгами, проходящими монетизацию в реальном времени, Биткойн превосходит другие формы денег в рыночном естественном отборе, тогда как фиатные валюты существуют исключительно благодаря монополистическому искусственному отбору. Поскольку Биткойн стоит выше искусственных средств, защищающих монополистическое положение фиатных валют, он заставляет эти денежные технологии конкурировать на основании их собственных (худших) достоинств и обещает их потеснить.

Сложно найти худшую технологию с точки зрения как функционала, так и полезности для общества, чем фиатные валюты. Вы, Рэй, говорите: «Чтобы что-то считалось хорошим, оно должно соответствовать законам и реальности и способствовать эволюции в целом; именно это в итоге вознаграждается». В этом смысле фиатные валюты плохие – очень плохие. Они не только дают политикам рычаги для контроля народа, но также подтачивают общественную сплочённость, поскольку их основная функция – сбережение стоимости во времени – постоянно компрометируется в пользу разнообразных политических кругов мира. Талеб говорит:

Если смотреть более глобально, то Биткойн кажется естественным эволюционным шагом к более свободному обществу:

  • Печатный станок Гутенберга дал нам децентрализованные аналоговые знания (отделившие церковь от государства).
  • Демократия дала нам децентрализованное управление.
  • Интернет дал нам децентрализованные цифровые знания.
  • Биткойн дал нам децентрализованные цифровые деньги (которые могут однажды отделить деньги от государства).

Поистине удивительно, как анонимный программист опубликовал протокол с открытым исходным кодом, который сейчас составляет серьёзную конкуренцию всемирной резервной валюте, тогда как Facebook, одна из крупнейших в мире корпораций, не смогла добиться прогресса со своим валютным проектом из-за законодательных препятствий. Цифровые технологии меняют реальность, а децентрализация позволяет создавать безлидерные организационные структуры, держащиеся не столько на управляющих, сколько на правилах. Биткойн – последнее и величайшее выражение всеобъемлющей тенденции, ведущей от централизации к более естественному порядку вещей.

Как и вы, Рэй, я считаю себя лидером, для которого «несоответствие между тем, что есть и что могло бы быть, воспринимается и как трагедия, и как бесконечной мотивации». Я вижу мир в оковах финансового рабства, где центральные банкиры и их приближённые паразитируют на богатстве, созданном трудящими. Центральное планирование денег – это чистой воды социализм, и, не считая короткого периода в конце XIX века, когда почти весь мир придерживался золотого стандарта, мы не видели по-настоящему свободного рынка денег. Экономика подобна самой жизни. В жизни мы не ожидаем, что будем понимать события сразу же, как они происходят, по крайней мере с полной ясностью и видя все причинно-следственные связи. Но мы лучше понимаем их в ретроспективе. Биткойн живой, и хотя невозможно и уверенностью сказать, что его ждёт, он монетизируется и эволюционирует в реальном времени, и у всех его сторонников есть шкура на кону.

Эволюция возможна, только если присутствует риск уничтожения. Только системы со шкурой на кону способны на эволюцию; без этого неизбежно вырождение. Системы обучаются и эволюционируют в процессе отмирания их составляющих. Биологическое проявление этого «пути отрицания» называется апоптоз. Институт, чьи неотмирающие составляющие не дают ему усвоить никаких уроков, теряет связь с реальностью и растёт до тех пор, пока природа не устранит его энергетический дисбаланс могущественным движением универсального маятника – будь то в виде возрождения или революции.

Таким образом, лучшая эволюция происходит путём оттачивания организационных принципов на основе осязаемой обратной связи от фальсифицируемых предпринимательских экспериментов, проводящихся на передовой нашего понимания, где каждая неудача сообщает экономическому ансамблю о том, что не работает, чтобы следующие усилия основывались на большем полученном опыте. Этому лучше всего способствует свободный рынок с его разнообразием осязаемых исходных данных от богатых на альтернативы предпринимательских исследований экономической реальности вместо непоколебимой однонаправленности централизованного плана. Выбирать технологию, которая будет использоваться в качестве денег, лучше всего на беспрепятственном рынке, подобно тому как изобретаются и меняются под действием сил конкуренции другие технологии, в соответствии с вневременным принципом, стоящим как за эволюцией, так и за инновациями.

Вневременная перспектива

История не повторяется; она рифмуется. Каждый миг и каждый человек уникальны, но они согласуются с теми или иными предыдущими закономерностями или архетипами. Личностные типы можно охарактеризовать и отфильтровать с помощью различных методов, таких как типология Майерс – Бриггс и управленческие инструменты наподобие «бейсбольных карточек», используемых в Bridgewater. Современные события часто предвосхищаются историческими происшествиями. Вдумчивое изучение этих архетипных форм характеров и событий позволяет нам лучше справляться с неопределённостями, присущими жизни и работе. Как гласит аксиома: «Тот, кто не учится на истории, обречён её повторять».

Биткойн часто называют цифровым золотом, и неспроста. Лучшая аналогия его развития – это монетизация золота. Деньги – это рыночный механизм оценивания и координирования человеческого времени. Они отражают текущую стоимость (ликвидных) сбережений времени, сгенерированных разделённым трудом, и указывают цены. Благодаря относительной неэластичности предложения в сравнении с другими монетарными металлами золото превзошло их и господствовало на свободном рынке, прежде чем его взяли под контроль центральные банки. Его триумф в качестве денег основан на вневременных экономических принципах австрийской школы. Несмотря на оправдания таких схем, как фиатная валюта в 1971 г. (отмена конвертируемости доллара в золото называлась «временной» мерой) и современная денежная теория сегодня, выдающиеся исторические личности сходились в том, что только монетарные металлы являются настоящими деньгами:

Даже вы, Рэй, однажды сказали: «Если вы не владеете золотом, то вы не знаете ни истории, ни экономики». На свободном рынке никогда не было никакой фиатной валюты. Только из-за государственного вмешательства деньги оказались под монопольным контролем. Но государство участвовало в развитии денег не больше, чем в развитии языка. Таким образом, чтобы понять развитие Биткойна с количественной точки зрения, необходимо сначала понять, как золото обрело господство на рынке денег. В своей непревзойдённой работе «Краткая история денег» Сейфедин Аммус проливает свет на то, как Биткойн следует путём монетизации, напоминающим путь золота. Если вкратце, то на протяжении истории разные общества сходились к денежной технологии, обнаруживающей наивысшее отношение резервов к притоку. Если рассмотреть количественную модель отношения резервов к притоку, составленную PlanB, то можно увидеть очень сильную корреляцию цены биткойна с этим ключевым показателем.

Игнорирование уроков истории — это отличная стратегия естественного отбора из генофонда. : Medium

Попросту говоря, свойство денег, благодаря которому они сохраняют свою стоимость, – это их редкость. Я уверен, что вы, Рэй, как бывший товарный трейдер, поймёте значение этой модели. В свободно-рыночной конкуренции побеждают самые редкие деньги, так как они лучше всего защищают богатство со временем. Биткойн неизбежно идёт к тому, чтобы стать активом с самым высоким отношением резервов к притоку в человеческой истории, обойдя золото в два раза в 2024 г. Постоянно сокращающееся отношение притока предложения Биткойна к существующим резервам способствует его принятию сначала как средства сбережения, прежде чем он начнёт более адекватно выполнять другие функции денег. Это согласуется с путём монетизации золота. Как заметил классический экономист Уильям Стэнли Джевонс:

Таким образом, если говорить о монетизации, Биткойн – это «новое золото», следующее похожим эволюционным путём: драгоценность, средство сбережения, средство обмена и, наконец, учётная единица. В более глубоком смысле Биткойн можно считать частью возрождения древней мудрости в современном мире. Йога, медитация, аюрведическая медицина, осознанность, палеодиета, аяуаска, акупунктура – люди цифрового века вновь открывают глубокие корни человечества. Поскольку коллективные знания человечества теперь доступны любому, имеющему доступ к интернету, это, вероятно, ключевой движитель этого всемирного явления. Биткойн, как чистое выражение австрийской экономической мысли, – это ещё один пример возрождения древней мудрости в современности. Выпустив сокрушительную силу Биткойна в мир монополистических денег, Сатоши подверг испытанию кейнсианскую экономику и её «в высшей степени математизированные» теории (уклончивую пропаганду центральных банков) и сумел доказать их несостоятельность.

Биткойн – лучший по эффективности актив в человеческой истории, даже если принимать во внимание его резкие спады. За последнее десятилетие его окупаемость с поправкой на риск (по коэффициенту Шарпа) была выше, чем у всех активов, и он превосходит их ещё больше, если учитывать только отрицательную волатильность (волатильность цены биткойна была преимущественно положительной). Было трудно неудачно инвестировать в Биткойн.

График прибыльности Биткойна. Красным на графике отмечены дни, в которые инвестирование в Биткойн обернулось убытками. Общее количество дней, благополучных для вложений в Биткойн, составляет 3214. То есть, почти 9 лет. : lookintobitcoin.com

Вы, Рэй, говорите: «Для меня наивысший успех руководителя в том, чтобы другие качественно выполняли работу без него». Именно это делает Биткойн для текущего и всех будущих поколений. Он выводит денежную политику из-под политического влияния и защищает её с помощью вневременных, неизменяемых и математически гарантируемых правил, неподвластных человеческим махинациям. Эти правила фиксированы и полностью прозрачны, устойчивы к конфискации, цензуре, инфляции и подделке, так что все могут их видеть и полагаться на них в долговременной перспективе. В этом смысле Биткойн – вневременная денежная система, куда люди могут бежать из закрытых экономик мира, где господствуют центральные банки; противоядие для отравленного человеческого общества. Как описал Генри Миллер:

Предоставляя более здравую основу для экономического планирования и координирования, Биткойн обещает сократить токсичные бюрократии, гноящиеся вокруг модели центральных банков. Вооружённые твёрдым средством сбережения, люди больше не будут вынуждены вкладывать деньги дальше по кривой рисков, чтобы защитить своё богатство. В результате недвижимость станет доступнее, а компании-«единороги» будут встречаться реже. Поскольку вследствие этого доходы государств естественным образом сократятся, спонсируемые правительствами компании-«зомби» и «слишком большие, чтобы рухнуть» монолитные институты постепенно утратят значимость. Наконец способные защитить своё богатство от конфискации посредством инфляции, люди будут иметь больше возможностей для капитализации своего бизнеса и воплощения своих желаний. А мир, где люди делают то, что им нравится, лучше для всех Большинство людей большую часть жизни работают ради денег, а Биткойн изменит сам характер как работы, так и денег. В этом смысле Биткойну суждено изменить человечество больше, чем оно когда-либо сможет изменить его.

Осмысленная работа

изображения: Unsplash

С незапамятных времён человек ощущал необходимость совершать как эгоистичные, так и бескорыстные действия. Принципы, управляющие человеческими действиями, состоят из семейных ценностей, социального опыта, мотивационных структур и естественных предрасположенностей. Многие из нас наследуют политические и религиозные взгляды своих родителей или семьи, влияющие на наши системы ценностей. Однако наш опыт в мире также формирует (и постоянно реформирует) наши ценности. И, конечно, под этими внешними влияниями лежит фундамент из наших естественных наклонностей и предпочтений. Короче говоря, каждый человек рождается уникальным, но также является продуктом своего окружения. Деньги, как самый всеобщий социальный феномен в мире, являются одним из самых значимых внешних факторов, влияющих на наше мышление, планирование, предпочтения, отношения и действия. Подумайте вот о чём: сколько раз за последние 24 часа вы думали или говорили о деньгах? В случае большинства из нас – много, много раз. Природа используемых нами денег сильно влияет на то, действуем ли мы порочно или добродетельно.

В этом отношении Биткойн оказывает интересное воздействие на личный характер. Как изложил Джимми Сонг (здесь, здесь и здесь), Биткойн (и твёрдые деньги в целом) побуждает людей развивать такие добродетели, как благоразумие, умеренность и справедливость. Поскольку фиатная валюта страдает от постоянного разбавления стоимости, её пользователи мотивированы тратить и брать взаймы; другими словами, менее благоразумно обходиться со своими деньгами. Биткойн – полная противоположность. Его фиксированное предложение и снижающиеся темпы инфляции гарантируют повышение его стоимости с ростом глобальной экономической производительности и мотивируют людей сберегать и инвестировать. По мере того как всё больше людей принимают Биткойн, их предпочтения всё больше сдвигаются в сторону ориентирования на будущее. Таким образом, Биткойн побуждает людей рассматривать будущее как нечто, во что стоит инвестировать, вместо того чтобы брать займы, которые в будущем придётся отдавать.

Поскольку его предложение неподвластно манипуляциям, Биткойн постепенно подтачивает финансовую способность правительств предоставлять гарантии в виде пособий и дотаций. Легко увидеть, как это сказывается на умеренности. Если вы знаете, что ваше рабочее место гарантировано останется за вами независимо от ваших показателей, насколько усердно вы будете работать? Точно так же продолжительная история финансируемых за счёт налогоплательщиков дотаций разорившимся банкам без шкуры на кону побуждала их брать на себя всё больше рисков, поскольку любая прибыль идёт их акционерам, тогда как за катастрофические убытки платят налогоплательщики (против их воли). Это противоречит традиции древней Каталонии, где разорившихся банкиров обезглавливали перед их банками (вот вам и шкура на кону). Предоставляя средства для приватизации прибыли и социализации убытков, правительства заставляют рынок неправильно оценивать риски и подтачивают ценность умеренности: умения оптимизировать соотношение риска к вознаграждению. Без риска краха получатели правительственных гарантий не имеют шкуры на кону и поэтому неумеренно берут на себя риски. Повторяющиеся банкротства и гнев налогоплательщиков, чьи сбережения подтачиваются из-за спасения «слишком больших, чтобы рухнуть» институтов, делают хрупкими деликатные узы, сплачивающие общество.

Справедливость воплощена в непредвзятом отношении. Она охватывает правдивость, честность и уважение. Когда совершаются действия, непропорционально благоприятствующие одной группе за счёт другой, можно сказать, что они несправедливы. Инфляция денежной массы – это несправедливое действие, так как оно не предлагает равновесных преимуществ и обогащает политические круги, приближённые к денежному крану, за счёт тех, кто находится от него далеко. Используя инфляцию как способ финансирования пособий и войн, правительства постоянно внедряют новые программы, при этом сохраняя старые, несмотря на их неэффективность или бесполезность. Как однажды сказал Милтон Фридман: «Нет ничего настолько постоянного, как временные правительственные программы».

Опять же, правительственное вмешательство исключает шкуру на кону и разобщает намерения этих программ и их результаты. Результатом этого является растущий класс правительственных иждивенцев, работников и подрядчиков, функционирующий неэффективно и существующий только благодаря способности правительства создавать новые деньги. Подобное вмешательство искажает информацию, предоставляемую рыночными ценами, и, следовательно, сильно усложняет возможность справедливого взаимодействия. На свободном рынке с твёрдыми деньгами вознаграждаются только усердные люди, делающие что-то ценное и поступающие справедливою. Как ни парадоксально, когда правительства стремятся обеспечить равенство результатов, они стимулируют несправедливое отношение. В сердце этого гниения находится денежная инфляция – узаконенная несправедливость.

В экономике с мягкими деньгами повсеместно начинают появляться посреднические бизнес-модели и профессиональные роли, отнимающие стоимость у денег, текущих от центра (центрального банка) в экономику (через банки нескольких более низких уровней и затем к бизнесам и потребителям). Эти посреднические функции дают экономике мало ценного, но при этом получают непропорциональную долю от экономической производительности. Неудивительно, что такая рентоориентированная динамика вездесуща в отраслях, страдающих от активного правительственного вмешательства, таких как здравоохранение, образование и банковское дело. Взрывной рост рентоориентированного поведения начался после упразднения последних остатков твёрдых денег.

Соотношение роста числа административных сотрудников и хирургов за последние 50 лет. : Бюро статистики труда США

Центральные банки компрометируют осмысленную работу. Произошёл демографический сдвиг от профессий, создающих стоимость, к таким, которые её лишь изымают, о чём свидетельствует подготовка большего числа банкиров, чем инженеров, и большее число учёных степеней в финансах, чем в медицине. На свободном рынке вознаграждение отражает полезность для общества. Но при денежном социализме преобладает финансовая мотивация работать поближе к крану, из которого льётся фиатная валюта, в непродуктивных должностях. Хайек отлично это подытожил:

И ещё одно: большинство рентоориентированных профессий скучны! Многих ли вы знаете бухгалтеров, банкиров или администраторов, которые «любят» свою работу? Многие из этих профессий являются следствием свойственного денежному социализму отсутствия социальной масштабируемости. Чем большую часть мира мы сможем перевести на твёрдые деньги, тем выше будет наша коллективная продуктивность, тем ниже будет стоимость жизни и тем меньше придётся работать каждому из нас.

Деньги – не цель, а всего лишь средство. Вы, Рэй, говорите: «Не забывайте, что единственная цель денег – дать вам то, что вы хотите, поэтому хорошо подумайте, в чём заключаются ваши ценности, и поставьте их выше денег». Думаю, можно с уверенностью сказать, что большинство людей хочет жить радостной и продуктивной жизнью, исполненной содержательных отношений. Поэтому очень важно, какой тип денег используется в обществе. Полезности, предложению и стоимости фиатной валюты нельзя доверять. Поскольку деньги – это сеть доверия, посредством которой осуществляются все наши коммерческие отношения, отсутствие доверия деньгам сказывается на доверительных отношениях между их пользователями. Опять же, чтобы получить то, что нам нужно, необходимы надёжные протоколы коммерческого взаимодействия, такие как право частной собственности, верховенство закона и деньги, защищённые от манипуляций. Поскольку центральные банки конфискуют и перераспределяют богатство, создаваемое трудами других, они подтачивают эти краеугольные камни капитализма и ослабляют основания цивилизации.

Деньги и речь – это средства выражения. Любое подавление или цензура этих кирпичиков общества, ответственных практически за всё человеческое координирование и коммуникацию, противоречит самым базовым правам и свободам (первая поправка к Конституции США), характерным для западной цивилизации. Не может быть никаких оправданий для системы, подавляющей вербальное или финансовое выражение. Организуясь в подлинную свободно-рыночную капиталистическую систему, стимулирующую простейшую нравственность (не укради, не убий), наша цивилизация может подняться до новых уровней и существенно улучшить качество человеческих взаимоотношений.

Осмысленные отношения

изображения: Usplash

История человечества омрачена эпизодами насилия – стычками между индивидами, племенами, а позже – государствами. Подобно другим животным, человек стремится максимизировать вероятность того, что его гены будут переданы следующим поколениям, и готов сражаться за это, не жалея сил. Противовесом такому корыстному поведению служат преимущества, предлагаемые мирным, основанным на сотрудничестве обществом: разделение труда, повышение уровня жизни и больше свободного времени. В XVI-XIX вв. от конфликтов погибало в среднем меньше 1% мирового населения. В XX веке эта цифра более чем учетверилась до 4%.

Это не случайность. Инфляция предложения фиатных валют даёт правительствам намного более дешёвый и менее явный способ финансирования военных операций в сравнении с прямым налогообложением или продажей военных облигаций. Бывший член палаты представителей от Республиканской партии США Рон Пол сказал:

Как виновники инфляции, этой институционализированной системы кражи времени и финансового порабощения, центральные банки представляют собой механизм, с помощью которого правительства конфискуют ресурсы, необходимые для финансирования войн. Мизес заметил в 1919 г.:

До эксперимента с фиатной валютой воюющие государства часто повторяли, что «золотой стандарт следует отменить». Очевидно, что в лучших интересах этих государств было разорвать денежную привязку к времени, поскольку деньги на основе долга открывали намного больший потенциал для займов под залог будущего (посредством инфляции) на финансирование текущих военных действий. Из трёх способов, с помощью которых правительства могут получать доход, – налогообложение, займы и инфляция – последний явно предпочтительнее для них, поскольку его отрицательные последствия растягиваются на длинные периоды валютного обесценивания и неявный налог инфляции в виде растущих цен менее понятен гражданам (а рост цен на активы помогает завуалировать воспринимаемый ущерб, хотя это, по большей части, иллюзия).

Экспансивная денежная политика играла ключевую роль в финансировании США операций в ходе Вьетнамской войны. Хотя в 1960-х экономика казалась сильной, американские граждане столкнулись с экономическими последствиями в 1970-х, когда страну поразила стагфляция (низкий экономический рост, высокий уровень безработицы и высокие темпы инфляции). Вдобавок к смертям и разрушениям от войны, в США и других странах происходила экономическая разруха. С 1965 по 1984 гг. индекс Доу – Джонса упал со своего пикового значения на 80% с поправкой на инфляцию как следствие безудержных военных расходов, поддерживаемых мягкими деньгами. К сожалению, финансирование войн посредством инфляции не прекратилось и в новом тысячелетии.

После большого успеха в войне с бедностью и войне с наркотиками США в вначале XXI века развязали «войну с терроризмом». В течение следующих 17 лет, когда совокупные издержки на «войну» (а точнее, империалистическую военную кампанию) в виде прямых правительственных расходов превысили $2,1 трлн, мы наблюдали, как печатание ФРС денег и покупки ею облигаций Казначейства США были практически равны этим военным издержкам.

Соотношение кумулятивных издержек США на вооружение и кумулятивный долг по казначейским облигациям США, хранящимся в ФРС, с 2001 по 2018 гг (в млрд долларов США). : Medium

Очевидно, что не будет преувеличением сказать, что денежная машина центрального банка США и американская военная машина тесно связаны. Подпитка центральными банками правительственных военных машин – это настоящий бич человечества. Ни центральные банки, ни военные режимы не подотчётны никому, кроме собственных интересов. В безрассудном преследовании собственных политизированных целей эти институты конфискуют значительную часть общественного богатства на финансирование разрушительных военных кампаний. Эта проблема конфискации богатства и уничтожения капитала является самой антиэкономической силой в современном мире. Перед лицом этой дьявольской угрозы у мира есть лишь одна надежда: отделение денег от государства.

Как и в случае любых критически важных товарных ресурсов и отраслей, свободный рынок – лучший механизм для распределения капитала, способствования инновациям и правильной оценки рисков. Единственная причина монополизации рынка денег правительством – его неутолимая жажда власти. Оно навязывает себя гражданам с помощью назидательных посланий центрального банка и полагается на гражданское повиновение. Фиатная валюта способствует эксплуататорским отношениям между правительствами и их гражданами, где первые пожинают плоды трудов последних в обмен на «защиту».

Войны не защищают общество, а облагают его налогом. Войны не способствуют общественному благу, а дестабилизируют его. Войны не стимулируют экономику, а разоряют её.

На протяжении истории деньги выступали одновременно средством и целью всех войн. Люди всегда сражались за контроль над ресурсами или территорией, в процессе причиняя друг другу большой вред. Война – антитеза осмысленных отношений. Если мы хотим построить мир с более осмысленными отношениями, мы должны ослабить способность человечества воевать с самим собой. Устойчивая к манипуляциям, инфляции и конфискации свободно-рыночная альтернатива, такая как Биткойн, будет хорошим началом: в ней заключено обещание лишить государство практически безграничных ресурсов, которыми его питает печатный станок фиатной валюты. Когда у людей есть возможность отказаться от инфляционного экономического порядка, правительства лишают возможности облагать их налогом (как явно, так и неявно посредством инфляции), что ослабляет доходы государств и их способность вести войну.

Войны и сопутствующие им смерти и уничтожение капитала – это следствие монополий на рынке денег. Как и в случае других отрицательных последствий монополизации – таких как дефицит продовольствия, безработица, искажение ценовых сигналов и усугубление экономических циклов, – войну можно пресечь с помощью открытых и свободных рынков, создающих стимулы для сотрудничества и построения долгосрочных отношений. Как свободный рынок, который невозможно остановить, Биткойн лишает актуальности искусственные средства, поддерживающие денежные монополии, и возвращает рынок денег к его естественному свободному состоянию. Он делает это благодаря присущим ему честности и прозрачности, которые, что интересно, являются ключевыми ингредиентами свободного рынка идей Рэя – меритократии идей. Вы, Рэй, говорите: «Я хотел получить осмысленную работу и отношения и считал, что могу добиться этого с помощью абсолютной честности и предельной прозрачности». Деньги, олицетворяющие эти два свободно-рыночных качества, могут соответственно повлиять на поведение своих пользователей. Это приведёт к культурным следствиям, диаметрально противоположным тем, которые сегодня порождаются фиатными валютами.

Попросту говоря, твёрдые деньги вроде Биткойна уменьшают склонность общества предпочитать тратить в настоящем. Они побуждают людей инвестировать в себя, искать осмысленную работу, соответствующую их навыкам, строить осмысленные отношения и сотрудничать с учётом долгосрочных перспектив. Критически важно, что в мире, использующем Биткойн, финансирование нескончаемых войн с помощью инфляции станет пережитком варварского прошлого человечества – что делает Биткойн высшим благом для осмысленности отношений. Но, чтобы к этому прийти, необходимо встретиться с реальностью лицом к лицу и принять её такой, какая она есть здесь и сейчас.

Принятие реальности

: Unsplash

С 2008 г. центральные банки мира вливали в экономическую систему беспрецедентный приток ликвидности фиатных валют. Как и следовало ожидать, это усугубило имущественное неравенство и посеяло новые семена системных рисков. Хотя мы по-прежнему наблюдаем исторически длинный бычий разбег экономики, скрытые риски начинают выходить на поверхность. Какую бы форму ни принял следующий кризис, у центральных банков есть лишь три варианта, чтобы попытаться смягчить его последствия: 1) сократить пособия; 2) поднять налоги; и 3) печатать деньги. Все три варианта сильнее всего ударят по тем, кто живёт на фиксированный доход: пенсионеров и бедных рабочих. Из этих вариантов исторически центральные банкиры чаще всего предпочитали печатание денег, так как им можно заниматься без особых политических хлопот.

Системные риски усугубляет отрицательная доходность правительственных облигаций, от которых зависит фиксированный доход большинства пенсионеров, которые, как правило, меньше склонны к риску. Поскольку от отрицательной доходности сейчас страдают многие подобные инструменты, инвесторы с низкой склонностью к риску, включая пенсионеров и пенсионные фонды, вынуждены рисковать на рынках акций, низкокачественных облигаций или ещё более рискованных активов. Это противоречит стандартной американской мечте, где в молодости вы зарабатываете и инвестируете в активы с более высоким риском, такие как акции, чтобы с приближением пенсии постепенно перейти на инвестиции с меньшим риском, приносящие относительно предсказуемый и стабильный доход, – такие как облигации. Такой подход даёт больший потенциал выигрыша в молодости и снижает вероятность убытков в старости, защищая от потерь из-за обвала фондового рынка.

: thenational.ae

Биткойн может помочь тем, кто живёт на фиксированный доход, защититься от накопления скрытых рисков, создаваемых центральными банками, лишающими граждан альтернатив. Вложение в него всего 5% предоставляет тем, кто уязвим к экономическому спаду, своего рода страховку от идиотизма, присущего управляемой политиками и основанной на долге денежной системе. Здесь мы видим выражение стратегии штанги, о которой писал Талеб: подхода к инвестированию и другим аспектам жизни, где используются большие вложения в элемент с низким риском и низким вознаграждением и небольшие вложения в элемент с высоким риском и высоким вознаграждением. Собственно, за последние 6 лет портфель с 95% в наличных и 5% в биткойне каждый год превосходил по соотношению риска и вознаграждения индекс S&P 500.

После десятилетий наводнения рынка дешёвыми деньгами центральные банки исказили свободно-рыночные мотивационные системы и сделали экономики зависимыми от искусственной ликвидности, удерживающей их на плаву. Малейший намёк на количественное ужесточение обвалил рынки в 2018 г., из-за чего ФРС пришлось быстро вернуться к более услужливой денежной политике. Мягкие деньги, постоянно вливаемые в экономику, текут в твёрдые активы, позволяющие инвесторам защитить своё богатство от неизбежной инфляции, создаваемой количественным смягчением, что ещё больше искажает выраженные в мягких деньгах цены и создаёт предпосылки для новых пузырей на таких рынках, как недвижимость и акции. В сердце такого непрекращающегося денежного смягчения лежат (возможно, благонамеренные, но, определённо, некорректные) попытки центральных банков «создать ценовую стабильность» и «сгладить экономический цикл» – что, независимо от намерений, равносильно тому, если бы поджигатель пытался погасить начатый им пожар. Ещё раз резюмируем наш аргумент: печатание денег не создаёт никакой стабильности, но искажает ценовые сигналы и усугубляет экономические циклы.

Именно печатание денег привело к отрицательной доходности облигаций, которую мы наблюдаем в Европе. Когда Европейский центральный банк продолжает печатать деньги, он должен покупать облигации для вливания наличности в экономику, что толкает вверх цены облигаций и подавляет их доходность. Таким образом, мы оказываемся в (уже знакомой нам) ловушке фиатной валюты, где попытки поддержания здоровья экономики путём вливания искусственной ликвидности больше всего вредят самым уязвимым из нас, тем, кто живёт на фиксированный доход. Биткойн решает эту проблему: отнимая контроль над денежной политикой у людей, которые способны «управлять» такой сложной системой, как экономика, не больше, чем «управлять» погодой, он устраняет вектор, посредством которого политики создают экономические искажения, с которыми они затем пытаются бороться, используя те же инструменты, которые эти проблемы создали. Поскольку предложение Биткойна обладает абсолютной редкостью, какой бы частью от общего предложения вы ни владели, вы можете быть на 100% уверены, что у вас всегда будет не меньше этой части. Таково важное открытие абсолютной редкости, представленное Биткойном: уникальное событие, которое невозможно повторить.

Мягкие деньги также искажают рынки, когда корпорации берут дешёвые кредиты и на них выкупают собственные акции. Такие действия выражают веру в то, что акции компании за срок кредита принесут больше, чем уйдёт на его обслуживание, с учётом инфляции. Здесь также снова проявляется агентская проблема, поскольку сокращение числа акций в обращении помогает управляющим корпораций достичь целевой «прибыли на акцию», от которой зависят их премии. Такая «финансиализация» реальной экономики является продуктом ошибочных стимулов, свойственных фиатной валюте. Неудивительно, что, как следствие последних 10 лет безрассудного печатания денег, выкуп корпорациями собственных акций стал главным ом спроса на них.

В результате возникает извращённая конфигурация зависимостей: инвесторы с низкой склонностью к риску теряют интерес к «безопасным» объектам инвестиций, таким как облигации, из-за отрицательной доходности, что толкает их дальше по кривой риска к акциям или чему-то ещё худшему. Однако из-за описанных выше подпитываемых мягкими деньгами выкупов акций главным ом спроса на эти акции выступают корпорации, выкупающие собственные акции за искусственно дешёвые деньги, из-за чего цены акций извращённо зависят от непрекращающегося обеспечения центральными банками кредитов с низкими процентными ставками. Так что теперь все пенсионные портфели и фонды попали в зависимость от непрекращающейся услужливой политики центральных банков, которые могут поддерживать свою конфискацию посредством инфляции лишь постольку, поскольку общество остаётся достаточно продуктивным и повинующимся их власти.

Если взглянуть в лицо реальности, то мы увидим, что эксперимент с фиатной валютой сейчас переживает свою последнюю стадию. Если не будут поддерживаться низкие процентные ставки или если центральные банки перестанут вливать ликвидность всё большими дозами, экономика катастрофически рухнет. И даже без этого лишь вопрос времени, когда общество достигнет точки кипения, как бывает всегда, когда деньги – олицетворение доверия – достаточно обесцениваются. Таким образом, сейчас самое время принять реальность, извлечь уроки из истории и планировать лучшее будущее. Уже должно быть ясно, что действенная денежная система не может строиться на фиатной валюте. Как бы то ни было, давайте «взглянем шире на реальность» разных денежных систем, чтобы сравнить их фундаментальный характер и увидеть, что лучше всего подойдёт нам с точки зрения организационных принципов. В некотором смысле, каждый тип денег представляет ликвидные акции соответствующей денежной системы. Давайте сравним:

Фиатная валюта: ликвидные акции центрального банка – находящейся в частной собственности и под частным управлением денежной монополии

  • Доступны только акции класса Б; все акции класса А принадлежат акционерам центрального банка.
  • Нет права голоса.
  • Права наблюдения за советом управляющих ограничены публичными выступлениями центральных банкиров.
  • Алчность превращается в денежное разбавление, конфискацию посредством инфляции и торговые войны.
  • Ликвидные акции подвержены неограниченному разбавлению.
  • Ликвидные акции подвержены деавторизации.
  • Ликвидные акции подвержены цензуре.
  • Ликвидные акции подвержены конфискации.
  • Ликвидные акции не дают права на базовый актив денежной сети (золото).

Золото: полуликвидные акции всемирных, оригинальных, физических, свободно-рыночных денег

  • Акции класса А = физическое золото; акции класса Б = золотые сертификаты.
  • Нет голосования.
  • Управляется природой, совета управляющих нет (только для класса А).
  • Алчность превращается в денежную стоимость и неподдельную ценность.
  • Ликвидные акции подвержены неограниченному разбавлению, но исторически оно низкое и предсказуемое.
  • Ликвидные акции устойчивы к деавторизации (только для класса А).
  • Ликвидные акции устойчивы к цензуре (только для класса А).
  • Ликвидные акции подвержены конфискации.
  • Ликвидные акции сами выступают базовым активом (золото, только для класса А).

Биткойн: ликвидные акции единственной в мире глобальной цифровой денежной сети окончательных расчётов

  • Акции класса А = приватный ключ; акции класса Б = биржевые долговые обязательства.
  • Пропорциональное право голоса; возможность форка сети с новым набором правил.
  • На 100% прозрачные правила; совета управляющих нет.
  • Алчность превращается в денежную стоимость, неподдельную ценность и сетевую безопасность.
  • Ликвидные акции устойчивы к разбавлению.
  • Ликвидные акции устойчивы к цензуре (только для класса А).
  • Ликвидные акции устойчивы к конфискации (только для класса А).
  • Ликвидные акции сами выступают базовым активом (Биткойн, только для класса А).

В конечном счёте, от чьего-либо личного мнения здесь ничего не зависит. Решение за свободным рынком. К счастью, Биткойн существует как свободно-рыночная альтернатива, благодаря которой общество может решить проблемы, созданные центральными банками и правительствами. Лишь время покажет, чем всё обернётся. Помните: рост отношения резервов к притоку Биткойна необратим. На данном этапе было бы необдуманно полностью игнорировать этот актив, и со временем сожаления от непричастности к нему станут лишь сильнее.

Итак, позвольте кратко резюмировать мои аргументы:

Искажённые ценовые сигналы – это «нервное повреждение», от которого неизбежно страдает экономический порядок, основанный на центральных банках. Как и в случае всех промышленных монополий, немногие избранные получают прибыль за счёт остальных. Биткойн решает эту проблему, устраняя посредников на рынке денег и восстанавливая его естественную динамику спроса и предложения. Рэй говорит: «Для внедрения меритократического подхода необходимы три условия. Каждый должен: 1) честно высказывать своё мнение; 2) продуктивно выражать несогласие, чтобы стимулировать качественное обсуждение, в процессе которого участники могут изменить точку зрения и прийти к наилучшему коллективному решению; 3) принять утверждённый образ действий в случае оставшихся разногласий». Эти три условия меритократии идей, отражённые на свободных рынках, можно резюмировать как честность, качественную конкуренцию и разрешение конфликтов. Биткойн удовлетворяет всем трём условиям: он полностью прозрачен (честность), его безопасность обеспечивается свободным рынком майнинга (качественная конкуренция), и он управляется определяемыми сообществом правилами, реализуемыми с помощью алгоритмов (протокол разрешения конфликтов). Биткойн воплощает элементы меритократии идей и является одним из немногих ов истины в современности. Как говорил Эйнштейн: «Важнейшие проблемы нашего времени невозможно решить, используя тот же уровень мышления, который их создал» Точно так же как бухучёт с двойной записью послужил катализатором для капитализма, позволив нам синхронизовать экономические действия в пространстве-времени, теперь нам нужна система тройной записи, характерная для Биткойна, чтобы упразднить монополию центральных банков и ещё больше укрепить синхронность экономической деятельности человечества.

Биткойн – это открытый протокол обмена стоимостью. Открытость гарантирует, что кодом Биткойна невозможно манипулировать в ущерб другим. Правила, управляющие Биткойном, основаны на (абсолютно) бескомпромиссных законах математики – фундаментального языка природы. Биткойн – рынок с нулевыми предельными издержками, где может продаваться вся доступная энергия. Это значит, что каждый джоуль энергии, который не может найти более прибыльное применение, течёт в «алхимизацию цифрового золота» (своего рода программу по использованию незадействованной энергии). Это переориентирует гонку по нисходящей, ассоциируемую с фиатной валютой, где все монополисты мотивированы обесценивать свою валюту, тайно облагая граждан налогом, в гонку самых дешёвых ов энергии, стимулируя инновации в сфере энергоэффективности по всему миру. Такая постоянная программа поощрения дешёвой энергии становится тем более экономически убедительной, чем больше денежной стоимости накапливается в Биткойне и чем больше незадействованных джоулей находят применение.

При центральном планировании любой, кто не подчиняется единому плану, становится врагом государства. Так власть сосредоточивается в руках всё меньшего числа людей, что делает опьянение властью более сильным и привлекает к борьбе за неё самых бессовестных людей. Биткойн – это альтернатива, «план Б», для тех, кто порабощён господствующими денежными монополиями. Он предоставляет несогласным выход из паноптикума, сооружённого политиками и банкирами, просто давая возможность воспользоваться свободой слова. Это мирное восстание против институционализированной системы кражи времени, известной как центральное банковское дело. Подобно тому как новые взгляды Галилея на небесные тела со временем сокрушили политическое влияние церкви, Биткойн подрывает политический контроль над деньгами благодаря уникальному открытию абсолютной редкости – важнейшего свойства времени, живущего вне досягаемости созданных человеком законодательных конструкций.

Меритократия идей – это деполитизация принятия решений; Биткойн – это деполитизация денег.

Биткойн – это меритократия идей и неодолимый свободный рынок денег. Он естественным образом превосходит все изолированные монопольные деньги, не подчиняясь защищающим их законам и заставляя их участвовать в конкуренции, где значение имеют лишь их достоинства. Биткойн – это выбираемые на свободном рынке твёрдые деньги, освобождающие мир от экономических феодальных монополий. Биткойн – это меритократия идей, состоящая из абсолютной честности (справедливый консенсус, неизменяемый реестр, правдивые ценовые сигналы), предельной прозрачности (открытый исходный код, устойчивость к инфляции, прозрачная и надёжная денежная масса) и принятия решений с учётом компетентности (один хеш равен одному голосу, управление со шкурой на кону). Таким образом, это свободно-рыночные деньги, стоящие выше всех экономик, использующих фиатные валюты (центрально планируемые деньги). Биткойн – это неподдающаяся регулированию и сдерживанию, идеально прозрачная реализация основанных на энергии, абсолютно редких твёрдых денег, поглощающих все более мягкие формы и раз и навсегда отнимающих у них всю хранимую в них стоимость. Биткойн – это твёрдые деньги, возвращающие денежную историю к её свободно-рыночным истокам.

В контексте человеческой истории Биткойн представляет возвращение к системе твёрдых денег, выбираемых на свободном рынке. Рэй, Биткойн – этот тот сдвиг парадигм, который вы предвидели, когда маятник природы меняет направление своего движения.

Храбрость может существовать только перед лицом страха. Если прислушаться, то можно услышать, как дьявол шепчет: «Ты не переживёшь грозу». Но если вы прислушаетесь к своему сердцу, к вашему внутреннему воину, то услышите его ответ: «Я и есть гроза».

Надвигается буря

В XIX веке Георгий Плеханов в эссе «К вопросу о роли личности в истории» выдвинул сильный аргумент о неизбежности пути, вырисовывающегося как выражение непредсказуемо свободных человеческих действий. Как процесс, человеческая история выражает законы (принципы), по которым ориентируются её субъекты. Как актуализация, человеческая история творится теми, кто формулирует и решает проблемы прогресса в соответствии с условиями своей эпохи, независимо от её законов. В этом смысле великий человек является таковым, потому что «у него есть особенности, делающие его наиболее способным для служения великим общественным нуждам своего времени» и он выполняет свой священный долг, если нужно, невзирая на законы.

Восстановление суверенитета личности – главная цель отделения денег от государства. Свободные рынки – это меритократии идей; определяющие характеристики и того, и другого – сведённые к минимуму препятствия для взаимодействия, комбинирования и воспроизведения знаний. А прирост знаний – ключевой движитель инноваций, эволюции и экономического роста. Биткойн – это одновременно свободно-рыночные деньги и собственно свободный рынок, где предприниматели могут свободно входить в сеть майнинга и выходить из неё. Согласуясь с определением меритократии идей у Рэя, Биткойн представляет собой абсолютную честность и предельную прозрачность в действии, с управлением со шкурой на кону. Поскольку рынок денег – центральный столп любой экономики, критически важно, чтобы он оставался свободным и защищённым от монополистов, иначе мы будем наблюдать постоянную картелизацию индустрий, находящихся ближе всего к его экономическому влиянию. Биткойн – это свободно-рыночные деньги, рождённые из общественной необходимости; абсолютно неэластичная структура доверия, необходимая для спасения человечества от его самоубийственной алчности.

Как ни парадоксально, только когда они могут действовать по собственной воле, люди начинают осознавать такую экономическую необходимость благодаря наличию у них шкуры на кону. Те, кто стеснён регулированием или защищён от последствий своих действий правительственными монополиями, гарантиями или другими преградами, со временем страдают от разобщения с реальностью и атрофии. В этом смысле свобода равна осознанию необходимости, принятию альтернативных издержек, признанию препятствий, которые необходимо преодолеть, и пониманию естественных законов. Стоимость – это мост между осознанием жизненных необходимостей и свободой выбора. Она выражается в цене, в которой пересекаются (объективное) предложение и (интерсубъективный) спрос. Без объективной меры стоимости (твёрдых денег) рыночные сигналы искажаются и распределение капитала подвергается манипуляции, из-за чего общества приходят к централизованной концентрации власти (росту правительств), национализации активов (ограничению свободного предпринимательства) и маргинализации граждан (инфляции, налогообложению и воинской повинности). Предпринимательство – неотъемлемая часть свободного рынка и антитеза государственного контроля. Если каждый может зарабатывать любыми (ненасильственными) способами, это гарантирует, что рынки будут генерировать самые низкие цены, максимальный уровень удовлетворения потребностей и постоянный поток инноваций.

Свобода позволяет людям совершать те действия, которые они сами считают необходимыми при столкновении с присущими бытию редкими вещами. Свобода, в глубинном смысле, – это необходимость, превращённая в действие. Такое глубокое определение фрактально, в том смысле что оно не опровергает поверхностную форму, но включает её. Когда человек преодолевает свои внутренние и внешние ограничения, он рождается заново, его «свободная деятельность становится сознательным и свободным выражением необходимости». Преодолевая принуждение использовать правительственные деньги, Биткойн способствует возвращению к естественному, суверенному человеческому состоянию, бытию с большей свободой и самовыражением и меньшей стеснённостью. Испепеляя непрозрачность центральных банков светом чистой прозрачности, топя присущую фиатной валюте ложь в беспрестанном потоке неоспоримой истины (новый блок примерно каждые 10 минут), Биткойн, подобно свободным людям, чей суверенитет он оживляет, становится великой общественной силой, которая:

Биткойн – первый социальный институт в истории, обладающий потенциалом низвергнуть величайший искусственный бич, с которым когда-либо имело дело человечество, – низменную пару монополистов, конфискующих богатство и подстёгивающих неравенство: правительства и центральные банки.

Источник: bitnovosti.com