Для тех, кто хочет знать все о мировом финансовом рынке, рынке ценных бумаг, криптовалютах, участниках финансового рынка и его структуре.

Как перенести Гражданский Кодекс на блокчейн

316

Если изменить законодательство, как предлагает регулятор, развитие цифровой экономики в России станет — считает Дмитрий Костень, блокчейн-евангелист и Вице-Президент РАКИБ.

В Гражданский Кодекс РФ собираются внести поправки, согласно каким понятия «цифровые деньги» и «цифровая валюта» заменят на «»цифровые права», обмен которых будет разрешен». Как специалист по техническому моделированию, могу ратифицировать: поправки предлагаются, исходя из упрощенной модели цифрового мира, и принципы моделирования используются некорректно. Поправки застопорят развитие цифрового бизнеса в России, так как реальная экономика не будет соответствовать своему цифровому образу.

Вот как выглядят сами исправления:

Цифровое право может отчуждаться  или переходить от одного лица к другому на тех же условиях (статья 129 ГК РФ), что и объекты штатских прав, права на которые которых они удостоверяют, с особенностями, которые устанавливаются настоящим Кодексом и иными законами.

Регулятор предлагает «покупать, торговать и обременять цифровое право». В операциях с цифровым правом таится не очевидная на первый взгляд  опасность.

Гражданский кодекс регулирует взаимоотношения, а когда речь заходит о цифровом пространстве предлагаемые поправки предлагают регулировать право (см. определение слова право), т.е. саму возможность работать или поступать каким-либо образом.

В цифровом пространстве в цифровые отношения могут вступать только цифровые образы. Иными словами, владелец цифрового образа может изъявлять в цифровом пространстве свою — цифровую — волю. Изъявление воли в адрес иного цифрового образа формирует их отношения.

Таким образом получается, что в реальном секторе Гражданский Кодекс регулирует имущественные взаимоотношения участников рынка, а в цифровом пространстве Кодекс собирается регулировать саму возможность действовать, поступать каким-либо манером. А ведь по аналогии с классическими конституционными нормами, свобода волеизъявления в цифровом пространстве  — это неотъемлемое цифровое право участников базара!

Цифровое пространство — это своего рода прообраз, цифровое воплощение реального сектора экономики. А если есть цифровой прообраз реального сектора экономики, то надлежит существовать и цифровое законодательство.

В реальном мире законодательство формирует институциональную среду, а та в свою очередь формирует реальный сектор экономики:

Рис. 1. Структурные мета-уровни построения общества, Д.Костень

По аналогии — в цифровом вселенной цифровая модель законодательства должна формировать институциональную среду, а та в свою очередь формировать цифровой образ экономики. Если по какой-то вину наблюдается расхождения между понятиями в цифровой и реальной экономике, то это приводит к несоответствию цифрового образа с его прародителем и навыворот.

Модель — это абстракция, которая включает в себя совокупность сценариев, существующих на более высоком уровне.

Чтобы цифровое законодательство сделалось действенными, необходимо смоделировать его с учетом понимания сложности природы цифрового мира и природы цифровых отношений.

Так, если в реальном мире существуют такие сущности как «объект», «субъект», и «отношения», то в цифровом пространстве они должны корреспондировать точно также.

Регулятору необходимо осознавать, что цифровой образ мира — такой же многослойный как и реальный мир. Цифровое законодательство — это итого лишь один из цифровых мета-уровней системы. Написание цифрового законодательства по факту является процессом написания ТЗ (технического задания) для немало высокого мета-уровня цифровой системы.

В данной задаче цифровой образ играет первичную и ключевую роль.  Первичной нуждой для законодателя является формирование и закрепление цифровых прав и обязанностей цифрового образа. Вторичным является философско-экономический разбор деятельности цифрового образа в контексте цифровой среды.

Новизна криптотехнологий в том, что контракт и деньги в цифровом пространстве сливаются в целое неразделимое целое. Контракт между двумя цифровыми образами воплощается в программном коде, а деньги воплощают механизм сервисы ценности, которая создается посредством заключения контрактных отношений. Цифровое изъявление воли является предшествием к заточению контракта, т.е. созданию экономической ценности.

Необходимо понимать, что цифровое пространство — далеко не информационный слой, это прежде итого технология управления активами.  Uber, airbnb и другие платформенные сервисы уже продемонстрировали, что через управление цифровыми манерами потребителей и активов (такси, квартиры, и т. д.) достигается многократная эффективность. Ключевая важность феномена цифровых (в том числе крипто-) технологий заключается в том, что в новой парадигме управление активами исчезает из плоскости самих активов, и формируется в отдельный цифровой уровень управления немало высокого порядка (мета-уровень управления).

Законодателю предстоит осознать, что по той же аналогии понятия «контракт», «деньги», «собственность», и многие иные нематериальные сущности уже выходят из плоскости вещей, и функционируют в цифровом мета-уровне управления активами. Это приведет к тому, что денежки, собственность, и контрактные отношения исчезнут из плоскости вещей, перейдя в область цифровой среды, где их сущность кардинально поменяется.

Очевидно, что сегодняшний законодатель не видает глубины происходящего и рассматривает феномен в едином плоскостном пространстве.  Он продолжает утверждать, что «вещи», «деньги», «собственность», ценные бумаги и цифровые права — это единая категория сущностей, находящаяся в плоскости вещей. Результат такого подхода можно предсказать, он будет печальным.

Формулировка цифрового  законодательства совпадет с завершением построения цифрового управления криптоактивами. И вдруг деньги, отношения, и понятия собственности, как в эпизоде профессионального иллюзиониста, улетучатся на глазах удивленного законодателя.

Суть новых технологий — «беззапретность» и «вездеприсущность». Для новых технологий не имеют никакого смыслы традиционно обозначенные юрисдикции и географические границы, определяющие деятельность материальных активов. Более того, примеры Uber и airbnb указывают на то, что технологии управления становятся значительнее чем сам управляемый актив. Это бросает вызов традиционным юрисдикциям и определениям материальных активов. Что прикажете делать?

Прежде итого, законодатель должен осознать, что цифровое право не аналогично имущественному праву. Цифровое право — это цифровое законодательство, метауровень цифровой окружения, выраженный в технически правильно нормализованной модели. Уровень цифровой среды находится над цифровым уровнем управления активами, он устанавливает нормативность и общеобязательность правил. Цифровое право надлежит подкрепляться цифровыми мерами принуждения, отображающими волю и сознание людей. Цифровое право должно иметь формальную определенность, и внутренне слаженный упорядоченный механизм.

Сегодняшней задачей законодателя, на наш взгляд, является построение именно такого цифрового права, какое учтёт особенности управления цифровыми активами и будет по отношению к нему мета-уровнем определяющим цифровые границы юрисдикции цифрового пространства.

Выполнение этой задачи потребует от законодателя навыков грамотного технического моделирования, какие, во-первых, помогут с формированием правильного понимания феномена, во-вторых, помогут написать технически исполнимое ТЗ, и в-третьих, оценить правильность основываемого решения.

Мир сложен.  Игнорирование или не исполнение этих рекомендаций приведет к правовым и технологическим перекосам, потере огромного числа ресурсов, и в долгосрочном периоде к потере конкурентных преимуществ России в сфере криптотехнологий, и возможной потере суверенитета. Выбор за Россией.

Дмитрий Костень,

Вице-президент РАКИБ,

CEO «3D Business Solutions»

Ключ: bitnovosti.com